Отдел непримиримых врагов

Марсель любил поздним вечером или ранней ночью прогуляться на свежем воздухе, а Валери — с одержимостью фанатика осматривать каждый неприметный закуток города.

Закатные сумерки окрасили небосвод в сочные коралловые тона, но из-за высотных зданий, тянущихся острыми пиками телевизионных антенн к куцым лоскутам облаков, красоты нынешнего вечера было почти не разглядеть. Естественное великолепие природы не интересовала ксорийцев. Каждый клочок земли они бессердечно заливали асфальтом. Строили монстрообразные пристанища для тех, кто пылко грезил ютиться на двадцати квадратах жилой площади в центре столицы, подобно в будке дворняги: есть, где ночь скоротать и ладно.

Не оставляли и жалких крох для чахлых деревьев с тонкими стволами и редкой листвой.

Огромный, разросшийся на тысячи километров город. Самый большой город в мире вызывал у Марселя одну лишь тошнотворную неприязнь. Он не понимал, да и не желал понимать, как эти запутанные лабиринты каменных джунглей возможно полюбить. Столица Ксоры обладала столь же отталкивающей сущностью, что и его родовое имение, находящееся в мертвецки сонной глуши — в десятках километров от ближайшего провинциального городка.

Они являлись двумя равнозначными чересчур выпяченными крайностями, сотканными из сплошной череды недостатков, потому как достоинства рождались из умелого сочетания несочетаемых вещей.

— Здравствуйте, мы из полиции. Откройте, пожалуйста, дверь, — старательно выговорила Валери и выжидающе посмотрела на него. Марсель слабо кивнул, и она продолжила: — К нам поступила жалоба, что вы незаконно удерживать женщину…

— Удерживаете.

— Удерживаете, — повторила припадочная напарница, точно в трансе. А уже в следующую секунду сорвалась с места и побежала вверх по улице.

— Да твою же… — простонал он, переходя на трусцу. — Как же хочется ей ноги иногда поломать.

Влипала в неприятности она в гордом одиночестве, а трудиться над исправлением последствий им неизменно приходилось вместе. И соскочить с поезда, несущего в бездну, у него никак не получалось.

Грос постоянно повторял, что напарники несли друг за друга ответственность. А то, что у Марселя в напарниках оказалось рыжее чудовище, так это исключительно его проблемы.

Шавка пробежала метров сто и остановилась возле пожилой женщины, присевшей на деревянную ступеньку у магазина. С готовностью упала на одно колено, чтобы их лица оказались на одном уровне, и встревоженно спросила:

— Вам плохо?!

— Что?..