Скользкая правда

– Теперь разблокируй его айфон, а потом поменяй пароли, введи слово «memory» с большой буквы, а отпечаток поставь свой. Знаешь, как это сделать?

– Айфон отпечатком пальца не разблокируешь. Нужен или пароль, или лицо владельца, – жалобно возразила Николь.

– И чем тебе не нравится его лицо? Глаза открыты, поднеси айфон, – хмыкнул Рик.

Николь лишь снова обречённо кивнула, выполнила указание, введя новые данные и на айфон Майкла, и на ноутбук.

– Хорошо, теперь иди вниз к машине. Надеюсь, у тебя хватит ума рассказать всю правду и не делать глупостей, – он просканировал взглядом стройную фигуру, облачённую в горнолыжный костюм.

– Я и так говорю правду, – Николь грустно покачала головой, – но прекрасно понимаю, как нелепо всё выглядит. Надеюсь, полиция найдёт убийцу.

Брови Рика удивлённо взлетели, он дождался, пока девушка выйдет из коттеджа, выключил свет и аккуратно закрыл дверь.

Перед домом стоял арендованный Mercedes. Николь подошла к месту водителя. Рик усмехнулся и указал на пассажирское.

– Иди сюда, – открыл дверь, дождался, пока девушка сядет в машину.

Пару минут спустя они вышли у соседнего коттеджа. Николь, не дожидаясь команды, выбралась из машины и с обречённым видом вошла в дом.

Глава 19

Сразу же тишина окутала сознание и придавила растрёпанные мысли. Николь потопталась на входе в гостиную, ожидая, когда Владимир Кутузов обратит на неё внимание. Он так и сидел в кресле у камина, из-за спинки едва виднелось его плечо.

– Владимир, я пришла, – слабым голосом проблеяла Николь и невольно покосилась на тело Александра, лежащее на том самом месте, где она его оставила.

– Шеф, девушка здесь, – Рик решительным шагом подошёл к камину и обернулся к Владимиру.

Николь буквально почувствовала волну гнева и безысходности, исходящую от его перекошенной физиономии.

– Дьявол! Владимир, зачем тебя послушал, – прорычал Рик и склонился над креслом.

Николь, забыв про неприятности, в два прыжка оказалась рядом и уставилась на олигарха. Выпученные остекленевшие глаза всё ещё выражали удивление, посиневшие губы приоткрылись, будто хотели произнести имя убийцы.

– Умер, – едва произнесли его губы.

Николь зажала рот рукой, отвернулась к камину. Дрова уже прогорели, обугленные поленья пульсировали тусклыми красными пятнами. На празднично украшенном столе всё ещё стояла остывшая индейка.