Осторожно! Работает госпожа попаданка

А ещё горько сетовала на себя за то, что душа у неё добрая, и месть опять не удалась.

Наконец, служанка сочла мой вид годным для выхода, и мы покинули палату.

Признаюсь, я волновалась. Давненько не приходилось испытывать это чувство: в силу своей врожденной коммуникабельности и выбранной профессии, людей и толпы я не боялась. А вот неизвестность и отсутствие знаний заставили сердце биться чаще, и дыхание сбивалось.

— Подбородок задери, Анка, и смотри на всех, будто они тебе пять лучей должны, — наставляла Фритка, пока мы шли по узкому светлому коридору.

Коридор резко свернул вправо и изменился: стал гораздо шире, а по обеим сторонам появились окна. Но глазеть в них было некогда, я отметила лишь то, что этот переход лежит через парк.

— Сворачивай вправо, — скомандовала моя провожатая на развилке, и мы очутились перед высокой двухстворчатой дверью с надписью «канцелярия». Тут Фритка меня обогнала, постучала, открыла дверь и впихнула меня внутрь.

— Сама там дальше, мне нельзя, — шепнула в спину и оставила одну.

Я огляделась. В просторном помещении, живо напомнившем мне open-space, трудились натуральные клерки. Все были так заняты, что никто на меня даже головы не поднял.

Громко выдать «кхе-кхе» мне удалось и без помощи ретранслятора, и только тогда сидящий за ближайшим столом сотрудник обратил на меня внимание.

— По какому вопросу? — бесстрастным голосом спросил он.

— Я Эвианна Лали, готовлюсь к отбытию в Нижний город, — сообщила о цели визита, не открывая рта.

— Прошу за мной.

Молодой человек так же невозмутимо поднялся, сделал приглашающий жест рукой пройти и повёл меня вдоль рядов вглубь канцелярии, где располагалась следующая дверь, уже без таблички.

— Потухшая, сияющий, — сообщил он, приоткрыв её.

— Пусть войдёт, — дозволили из кабинета.

Я вошла. Тут, судя по всему, обитал канцелярский босс, потому что кабинет его отличался от общего зала роскошью, а сам он мог позволить себе мимику, в отличие от своих сотрудников.

Я подошла к столу, в то время как мужчина доставал из металлического, запертого на замок шкафа толстую книгу, тонкую папку и увесистый бархатный мешочек.

В толстой книге он сделал запись и развернул её ко мне:

— Потухшая Эвианна Лали, вы потеряли право жить в Верхнем городе и называться сияющей, отныне вы получаете статус госпожи Нижнего города.