Страж для целительницы

Он ведь свою работу любил. Вместо Марка я взяла себе хорошую девушку в помощницы.

Я начала привыкать. Моя жизнь пошла по обычному руслу, как у всех. Мы ходили на работу, я стала встречаться с друзьями.

Привыкать было сложно, но через пару лет мне казалось, что так было всегда. И хоть иногда я вспоминала время, когда владела магией, и плакала. Такая жизнь не казалась мне наказанием. Это была жизнь, обычная жизнь.

Поэтому мы с Марком решились на ребёнка. И вот здесь я вспомнила Викторию. Мы пытались, много, долго.

Но ничего не помогало. Мы не сдавались, верили и надеялись, хот и шли годы безуспешных попыток. И в один день, когда казалось надежда уже не так и крепка, я упала в обморок прямо в лавке.

Марк прибежал в лечебницу, где я уже сидела в компании Тины. Он был так перепуган, но, когда я сообщила ему причину, услышала, как взрослы мужчина плачет. У нас будет ребёнок, да. Мы смогли!

- Элизабет, помнишь Викторию? – возбужденно спросила Тина, я почувствовала, как ее рука сжимает.

- Помню…

- Я не хочу давать ложные надежды, возможно это и не связано, - замялась она, - но после того как она родила, ее магия стала возвращаться.

Эта новость подарила мне новую надежду. Я положила руку поверх живота. Но вернется магия или нет, я буду очень любить этого ребенка.

Я часто думала про своего старого друга Адриана. Мы иногда встречались, и если моя жизнь менялась со скоростью света, то его – совсем нет.

Он начал ходить, но это ничего не изменило. Ведь он ничего не чувствовал по этому поводу. И хотя часть чувств к нему вернулись – Адриан мог быть заинтересован или скучать, к примеру, - он так и не начал чувствовать счастье.

Его голос с каждым годом становился все более уставшим. У него были деньги, женщины, но это не давало ему и капли того, что имела я.

Мы иногда говорили о нашей магии и о надежде, что она вернется. Эта надежда все еще жила во мне, но не в Адриане.

Я все чаще вспоминала его слова о том, что помнит, каково это чувствовать.

Иногда мне казалось, что он совсем потерял страсть к жизни, но у него была цель, которая его держала. И страшнее всего мне было, когда он эту цель исполнит.

Что будет, когда он вернет все, что ему принадлежало и ничего не почувствует? Я даже немного радовалась тому, что его цель ускользала от него каждый раз. Это придавало ему хоть каких-то сил жить.