Гори, огонь! Меня не тронь!

- Да услышат боги твою клятву! – торжественно произнес жрец.

- Постой, Божеслав, - спохватился князь Тихомир. – Это если наследника жена родит, а еще лучше и не одного.

- Тихомир! – шепотом укорила князя жена, стоящая рядом, но тот лишь отмахнулся от нее.

- Да услышат боги твои слова! – снова повторил жрец и повернулся к Тихомиру.

Тот отпустил плечо своего будущего зятя и гордо выпрямился.

- Клянусь, что отдам дочь мою единственную с вотчиной ее князю Белогору. А после смерти моей пусть станет единственным правителем всех земель светличей и древличей.

Вокруг разлилась тишина. Слушали люди, понимая, что не простой брак сейчас совершается, но решается судьба всех присутствующих, и не только их, но детей и внуков.

- Да услышат боги твои слова! – снова повторил Божеслав.

Вперед выступила Премислава для провозглашения своей клятвы в верности мужу. Произносила она ее с улыбкой и, не отрываясь, глядела в суровое лицо будущего мужа.

Жрец воздел руки к небесам, приглашая Перуна и Даждьбога в свидетели всех клятв, потом прошел в храм, и вскоре из окон потянуло дымом – это жрец жег на алтаре принесенный дар.

Премислава сняла со своей головы богато расшитый золотом и украшенный жемчугом девичий венец и передала его с поклоном будущему мужу. Белогор в ответ тоже поклонился и протянул невесте поднос, на котором лежали золотые монеты – выкуп за венчик. Премислава при этом усмехнулась, отворачиваясь, но Белогор, кажется, заметил ее усмешку, потому что губы у него сжались еще суровей. Лесава с грустью опустила глаза.

Светличи полюбовались на парочку, пошептались и стали расходиться.

- Ой! – ухватила за рукав собравшуюся уходить подругу Раска. – Я запамятовала. Тебя же князь звал на свадебный пир.

- Спасибо, Раска, - тихо прошептала ей Лесава, - ты передай мою благодарность князю. Только…

- Только что?

- Только я не приду, - твердо сказала Лесава.

Еще не хватало себе душу растравлять, глядя на торжество Премиславы. И на счастье Белогора. Или на несчастье. Распускаются по весне цветы на всех деревьях – и на липе, и на яблоне, и на жимолости.

Встряхнула головой Лесава, черные думы от себя отгоняя. Не будет ей легче оттого, что и князю будет тяжело на сердце. Пусть уж Белогор будет счастлив, пожелала она про себя. И пусть поскорей уедет, добавила она.