Хелл. Обещанная усем любоффф

Хелл замолчала, и перестала выдираться, с мрачной обреченностью стиснула зубы, когда он полоснул кинжалом по бедру, обнаружив тайник. Пока чрезмерно сообразительный варвар извлекал плоскую пластиковую коробочку, с отравленными иглами, наемница лишь вздрагивала от боли, но не издала ни звука. Потом почувствовала как раны, и от тайника, и от черного копья он аккуратно вытирает салфеткой, а после и вовсе их перебинтовывает. Несложно было догадаться, для чего ее оставили в живых, слишком уж сильно разочарованы были остальные варвары, от того, что им бабы не достались.

'Прав был даркианец, - подумала Хелл, едва не рыдая от бессильной ярости, - лучше бы там и с ним, чем тут посреди степи...'

Но вопреки ее ожиданиям второй варвар запястья отпустил, а ее победитель, перехватив руки наемницы, аккуратно их связал, затем поднял ее с земли, практически спеленал своим плащом, свистом подозвал чешуйчатого скакуна.

Никуда я с тобой не поеду, пожирателя тебе в родственники, урод! - она сделала отчаянную попытку вырваться, которую он без труда пресек, удержав ее одной рукой, затем перекинул поперек животинки, сел на ящера и усадил наемницу перед собой.

Через несколько минут отряд двинулся в степь, оставляя за собой горящие корабли, мертвые тела, раскуроченные силовые установки. Хелл изогнулась, пытаясь разглядеть, что сталось с выжившими, но варвар прижал ее к себе, не позволяя и пошевелиться.

'Одного не понимаю, - сокрушалась про себя наемница, - на кой нужно было столько тренироваться, если в итоге вляпалась в дерьмо, которому все мои боевые навыки, как потуги младенца! На кой учить больше ста языков, если в итоге те единственные которые оказались сильнее, говорят на том самом языке, который я нихрена не знаю! На кой вообще оружие, если этих пасынков свинокрысов ничего не берет? Где вообще смысл этой раниновой жизни?!'

Ей показалось, или этот варвар еле сдерживается, чтобы не захохотать? Хелл мгновенно проанализировала воспоминания о том, как он обращался с браслетами, как нашел ее тайник в коже, едва она о нем вспомнила, и поставила ментальный блок, в лучших традициях Сайсиена, проклиная свою беспечность.

Они ехали весь день, и лишь выдержка и тренировки не позволили Хелл испытать все прелести морской болезни из-за качки на ящере. К ночи, когда дорогу различали уже только ящерицы, варвары остановились. Начали переговариваться на своем странном, но мелодичном языке.