Кукла Советника

– язык не повернулся сказать «мамка», но меня поняли. Из дальнего конца зала к нам проталкивалась самая толстая женщина из всех, что я когда-либо видела, эдакая каравелла под широкими, как паруса, рукавами. У нее даже усики над верхней губой были, честное слово!

– Какие-то проблемы, молодые господа?

Алан наконец-то избавился от белобрысой прилипалы и стал рядом со мной. Воспитанный, не бьет женщин.

– Никаких проблем, – отрезала я. – У нас встреча здесь назначена, где мы можем найти господ Ривейра и Левиньйе?

Толстуха, прищурившись, оглядела меня с ног до головы.

– А ваши родители в курсе, где вы, юная леди? Мне не нужны неприятности в моем заведении.

– Их не будет, если вы не станете нас задерживать, – звенящим от злости голосом – на часовой башне пробило трижды – сказала я, рефлекторно дернув руку, чтобы продемонстрировать татуировку, и вовремя сообразив, что показывать ее здесь – безумие.

– Прошу за мной, – склонила голову толстуха, уловившая брызги искристого под обшлагом рубашки.

– Господин маг дожидается вас в отдельном кабинете.

Мы поднялись на второй этаж; в узкий коридор открывалось множество дверей, но вошли мы в незаметную, скрытую иллюзией гобелена, арку.

– Господин Левиньйе ожидает вас, – повторила толстуха. – Будут какие-нибудь распоряжения? Еда, напитки?

– Нет, благодарю. Единственное – подождите пару минут, проведете меня к Ривейра.

Алан молча смотрел на меня, оценивая происходящее. Я подмигнула ему, мол, все идет как надо.

Левиньйе, худой изможденный старик с невысоким уровнем Дара, вскочил при нашем появлении.

– Господин Орейо! – подбоченился маг. – Вы выбрали весьма оригинальное место для встречи! Госпо… жа? – подслеповато прищурился он, когда я подошла ближе.

С Левиньйе мы были давно и хорошо знакомы. Сибилл, слишком прекрасный, могучий, великий и занятой, очень редко снисходил до обычной магической работы, типа поиска места для колодца, заклинания посевов и заговоре скота от болезней, и Тимар прикормил этого старого мага.

Говорят, когда-то он, лизариец на три четверти, окончил школу на Змеином, даже преподавал там, даже претендовал на место в Окте. Но… Однажды его позвал Лес, а, отпустив, наконец, из цепких объятий сучьев и лоз, оставил бывшему архимагу крохи Дара, которых не хватало даже для ясновидения. Хвала Светлым, для нанесения родовой татуировки их было достаточно.

– Доброй ночи, господин Левиньйе.