Кукла Советника

Я до сих пор помню его когти – пять острых кинжалов с засохшей на них кровью. Спасибо флеру… И тому, что Галия о нем не знает, иначе, я уверена, давно сдала бы меня Паладинам Храмовников, занимающимся уничтожением шильд.

В отместку я выставила ее на посмешище, зашив в подол бального платья протухшую и замороженную селедку. Это было сложно, но я справилась. Лето, жара… Йарра и Галия даже до праздника не доехали, вернулись с полпути, и смердело от рыжей так, что резало глаза, – мне служанки рассказали. Сама я ничего не видела, сидела в библиотеке и читала – эдакая Светлая невинность в платьице и с короткими косичками.

Не станет же Тим мне подол задирать, чтобы выпороть, – я ведь девушка, в конце концов. А там, глядишь, и забудет.

Вместо брата в библиотеку вошел Йарра.

– За то, что ты натворила, тебя стоит высечь.

– Она первая начала, господин! – вскинула голову я.

– Что Галия тебе сделала?

– Ударила…

Йарра нахмурился.

– Просто так ударила?

Перед пощечиной я назвала ее шлюхой.

– Нет, но…

– Ясно, – поднял ладонь граф.

– Что бы между вами двумя ни произошло – хватит. Достаточно. Мне не нужна война в моем доме, – отчеканил Йарра. – Ты поняла, Лира? Я не стану разбираться, кто прав, кто виноват, я вас обеих по башням запру. Все ясно?

– Да, господин, – повинилась я.

– Хорошо. … Сколько, говоришь, тебе лет?

– Четырнадцать, ваше сиятельство.

Это было два года назад.

Пакостить друг другу с тех пор мы не перестали. Галия организовала на меня травлю, и леди, раньше дружески кивавшие, вдруг разом сморщили напудренные носы:

– Место смесков у свиного корыта…

– Лизарийское отродье…

– Чучело стриженое…

– О боги, чем от нее пахнет? Это что, навоз на сапогах?

Смешки, шепотки, картинные обмахивания веерами…

– Не подходите к ней, насекомых наберетесь!

Обидно было до слез.

Зато Галию прыщами обсыпало – вот что бывает, если неправильно притирания хранить. Она орала, бесилась, пыталась обвинить меня, но даже Сибилл подтвердил, что в покои рыжей я не заходила.

Заходил туда енот – обычный, который полоскун, – я его у Уголька отобрала. А потом месяц дрессировала, приучая повиноваться флеру. Умный зверек, ведомый моим даром, стащил банку с кремом, который я старательно выдержала на солнцепеке, а потом вернул притирание обратно. Результат не заставил себя ждать.

А еще я однажды налила Галии в вино отвар девясила, и у рыжей начались внеплановые месячные. Помню, граф вылетел из ее покоев, злой, как будто волкодлак покусал.