Кукла Советника

Неудивительно, если в гарнизонах такие увальни.

Я облизнула сухие, покрывшиеся корочками губы. С завистью посмотрела на сержанта, с хлюпаньем опустошавшего фляжку. На зубах хрустел песок.

Полосу прошла вторая десятка, третья, пятая. Вкусно запахло жарким из солдатской столовой. Про меня забыли, что ли? Хорошо хоть солнце повернулось и больше не выжигает глаза.

Из-за казарм вышел оруженосец, воровато огляделся по сторонам, и, помявшись, подошел ближе. Тот самый полукровка, говорящий на языке Роха.

– Госпожа, я подумал…

Я красноречиво подняла бровь. Думать умеешь?

– Может, вы хотите пить?

Язвительное выражение моментально сползло с лица. Рефлекторно дернув кадыком, я кивнула.

Мальчишка засуетился, отвинчивая крышку фляги.

– Я не знал, какой чиар вы любите, с медом или без, и налил земляничной воды.

То есть он еще и кухню ограбил. Не припомню, чтобы оруженосцам землянику давали.

– Я фляжку мыл, честное слово…

Угукнув, я жадно присосалась к горлышку.

– Меня Алан зовут, – шаркнул оруженосец. – Просто Алан, – помедлив, добавил он.

Непризнанный бастард, значит. Бывает.

– Трудно, наверное, целый день вот так, без движения?

– Мне нельзя разговаривать, – прошелестела я.

– Простите… – Алан покраснел. – Извините, я не знал.

– Спасибо за воду.

Сидеть стало гораздо веселее. А увидев Алана с букетиком ромашек, я едва сдержала смех. Забавный он. Высокий, костистый, как килька. Волосы темно-русые, с белесыми прядями, острижены у плеч, глаза иссиня-зеленые. Кем бы ни был его отец, у него сильная кровь. Одежда потрепанная, видно, что с чужого плеча, но аккуратно заштопанная и чистая.

Алан положил цветы передо мной, поклонился, не поднимая глаз, и независимо удалился. Скрылся за углом и побежал – я услышала топот.

Зато потом стало не до смеха – когда пришел Тим, решив, что ночью мне во дворе делать нечего. Ноги не просто затекли – одеревенели, и, вскрикнув, я повисла на брате. Крякнув, Тим подхватил меня под мышки, снова посадил и принялся растирать лодыжки, стопы.

– Сейчас пройдет, потерпи. Лучше?

– Да…

– Старушка древняя моя, – сверкнул зубами брат, когда я, держась за поясницу, похромала за ним.