Осколки цветного стекла

Правда, по некотором размышлении последнее утверждение было Джедайтом отвергнуто как неконструктивное. Но исключительно по велению ума, а не сердца.

Нет, девочка действительно была прекрасно воспитана – чувствовалась суровая школа Ее Превосходительства Первой и единственной бессменной Фрейлины всех возможных королевств Луны и Земли. Но!

Оказалось, что безупречное придворное воспитание не отменяет некоторых вопиющих черт характера. А именно, упрямства, непоседливости, привычки беспрестанно задавать вопросы и шутя ставить в тупик любого разумного человека, чье мышление основано на принципах бинарной логики.

И при всем этом на ребенка совершенно невозможно сердиться, честное слово! Одна только улыбка с ямочками и глаза в пол-лица чего стоят…

…Правда, в данный конкретный момент ямочек не наблюдается, а глаза под потешно нахмуренными бровями смотрят на него требовательно. И почти сурово.

– Дядя Джед, а ты знаешь, что такое фыркация?

– Что??..

– Ну, фыркация.

– Точка???..

Джедайт обводит взглядом горизонт, смутно надеясь приметить там фиолетовые звезды, лиловых слонов и многоруких гуманоидов в скафандрах – признаки кошмарного сна, такие объяснимые и надежные…

– Значит, не знаешь, – разочарованно вздыхает любознательное дитя. – А Мина-чан говорит, что ты почти все знаешь.

– Почти? – Третий Лорд справедливо удивляется, попутно отметив, что степень вмешательства сейлоров в жизнь своих знакомых иногда превосходит всякую допустимую меру.

– Все знает только Пуу, – категорично изрекает дитя. Потом, подумав, добавляет: – Ну, еще мама и папа. Хотя они не всегда признаются.

– На самом деле все знать никому не возможно, – Джедайту, наконец, удается призвать к порядку распоясавшееся самообладание. – Но можно знать, каким образом узнать то, что еще не знаешь.

– Ого. – В карих глазах явственно проступает уважение. – Тогда ты можешь узнать про фыркацию?

– Так. – Он подавляет желание встряхнуть головой, дабы расположить на своих местах перемешанные мысли.

– Ух ты! – авторитетно замечает его собеседница. – Здорово ругаешься. Научишь?

– Рано тебе еще, – машинально замечает он. Потом спохватывается: – Погоди-ка, ребенок! А где это ты ругательства слышала?

– От папы, – дитя невинно пожимает плечиками. – Когда он с Хару-семпай на мечах разминается. Правда, таких слов, как у тебя, он не говорит.