Осколки цветного стекла

Маленькая ладошка накрывает сердце, растопырив пальцы, как щит. И она горячая, такая горячая, что кровь мгновенно начинает быстрее бежать по венам, прогоняя бесцветные не-сны.

И синим, живым, лунно-звездным наливается замершая в безвременье ночь. И многоголосое эхо прокатывается по спящим колоннадам и галереям огромного замка. Дыхание, шепот, радость и горе, воспоминания и надежды тех, кто населяет его, делая – не сказочно, а по-настоящему – живым. Тех, кто всегда будет рядом, потому что «куда ж ты, Твое Величество, от нас теперь денешься?»

И в самом деле, куда?

…Вдох-выдох.

Серенити спит и о чем-то улыбается во сне. Горячая рука лежит на его сердце, раскрыв пальцы, защищая.

На сердце, которое у них – одно на двоих.

…В такие ночи Сецуна приходит к Вратам Времени не по долгу службы, а просто так, чтобы послушать ветер.

Она размышляет под тонкое мелодичное гудение, смотрит в белый облачный сумрак и думает о мирах – вероятных и существующих, о судьбах – сбывшихся и несбывшихся, о границах, пределах и временах, о пророчествах и предсказаниях, и о том, что все предсказания на поверку так же зыбки, как слова, написанные на песке.

Сецуна думает, что память прошлого – пусть опаленная по краю и пробитая многими, многими ранами – бесконечно ценна, хотя бы потому, что из нее растут корни будущего.

Сецуна думает о чудесах возможных и невозможных… и о том, что для нынешних обитателей Хрустального Дворца, наверное, возможны абсолютно все чудеса на свете.

Их жизнь так и не стала похожей на идиллию, и сами они не превратились в ангелов, спящих в раю из хрусталя и цветов.

И именно поэтому их радость – тоже настоящая. Та, которую больше никто не отнимет у них.

Сецуна слушает ветер и впитывает в себя осознание того, что сейчас, в кои-то веки, все абсолютно правильно. Не идеально, не совершенно и не райски-безоблачно, но именно поэтому – правильно.

И это очень… здорово.

И Сецуна со свойственной ей осторожностью предполагает, что именно это ощущение в изменчивом мире называется счастьем.

Сецуна слушает ветер. И улыбается – редкой, настоящей улыбкой.

А потом делает шаг сквозь Врата, возвращаясь в мир, который они вместе выбрали из всех существующих, существовавших и когда-либо собирающихся существовать. В мир, за который они боролись и который оплатили не скупясь шрамами тела, души и памяти.