Блажий Омут

— А сегодня что посоветуешь взять? — я вкрадчиво понизил голос и приметил лёгкий румянец на её щеках.

Рута чуть наклонилась ко мне, подыгрывая. И будто бы даже позволяя оценить взором глубину ворота у её платья. Ткань была простой, без вышивок и украшений, но скрывала весьма благостный простор для фантазии. Даже два привлекательных простора, если уж совсем не стесняться.

— Возьмите... почки, — Рута приподняла брови.

— Почки? — я закусил губу, не в силах отвести взора.

— Телячьи. С капустой и жареной картошкой. И сидр.

Я принесу получше. С медком, — последнее слово рыжая бестия произнесла с томным придыханием.

А потом она вдруг выпрямилась. Упёрла руки в бока. Да и засмеялась надо мной, запрокинув голову.

Я дождался, пока она закончит потешаться. А потом сокрушённо вздохнул.

— А я понадеялся, что ты меня вечером до комнаты проводишь, медовая Рута.

— Боишься заблудиться? — она снова усмехнулась. Кажется, моя игра веселила её всё более.

— Просто уверен в этом. Так покажешь дорогу одинокому страннику после ужина?

— Возможно, — она прищурила серые очи.

— А у тебя-то будет, что мне показать в ответку?

— Вот сама и проверь, — я поймал её за руку. Ненавязчиво погладил большим пальцем тыльную сторону ладони. — Захочешь, останешься. Не захочешь, неволить не стану.

Какое-то время Рута изучала меня. Вероятно, гадала, какого я достатка и рода занятий. Думала, безопасно ли со мной или я поступлю с ней, как иные мужики, охочие до женских прелестей без всякого разбору и взаимного согласия. Меч мой оглядела.

Наклонилась, принюхиваясь. Пах я свежо и ладно после бани, потому нисколько её не стыдился.

— Посмотрим, — уклончиво ответила дочка трактирщика. А затем направилась в сторону кухни, чтобы принести мне ужин.

По правде говоря, в животе уже урчало. А эти заигрывания только подстегнули мой аппетит. Я бы так и сидел в смиренном ожидании телячьих почек и мечтаниях о прелестях рыжей красавицы, если бы не одна мелочь.

Ощущение сродни навязчивому зуду. Такое, что усиливается и отступает, точно комариное жужжание над ухом.

Я знал это подсознательное чувство. Означало оно слежку. Чьё-то пристальное внимание. Недобрый глаз.

Я принял самый скучающий вид, на который только способен. И оглядел переполненный зал. Будто бы от нечего делать. А сам искал. Пытался вычислить человека. И вдруг уловил непросто любопытный взор. Магию.

Только стоило мне повернуть голову в сторону источника чар, как увидел лишь силуэт. Фигуру в плаще с капюшоном, выходящую прочь из трактира.