Блажий Омут

Бледная, надкушенная луна выглядывала из-за рваных облаков. Её призрачный свет обрисовывал очертания камней и редких кустов, вроде вереска, которыми одни захоронения отделяли от других.

Но слишком долго бродить не пришлось.

— Лех, я нашёл, — раздался голос Кота.

Могильная плита Деяна и вправду могла статься памятником павшего князя или прославленного воеводы. Резьба по камню являла сплетение защитных рун и перуновых знаков. Венчало верхушку посеребрённое громово колесо. Щедро для могилки простого кузнеца, но оправданно для жеста безутешных родителей, что лишились единственного сына.

Без него род угаснет. Если только они не признают ребёнка Ярины, родись тот мальчишкой, похожим на покойного Деяна.

Я присел на корточки. Коснулся кончиками пальцев почвы на месте погребения.

Кот замер подле, прижавшись ко мне тёплым боком.

— Когда, стало быть, он повесился? — я размял в пальцах комочек мягкой, влажной почвы.

— Около месяца назад, когда бабка-ворожея пропала, — варгин подёргал носом.

— Земля свежая.

— Вижу, — я кивнул. — Только разрытая снаружи, а не изнутри, как упыри выкапываются. Уж больно аккуратно копали.

— Моё мнение хочешь знать? — варгин мурлыкнул, прошёлся вдоль тёмной, будто совсем свежей могилы.

— Ну?

— Кто-то специально приходил землицу разровнять, чтоб не подумали, что Деян по ночам выкапывается, — Кот прищурился, нюхая землю. — Кто-то, кто чёрной магией балуется особо часто. Следы заметал. И мы его спугнули, когда на погост заявились.

— Ярина с нами была, она бы нас не обогнала, с её-то пузом, — я поджал губы.

Выпрямился. — Пойдём обратно в трактир. Может, кузнеца застанем. Попробуем с ним потолковать.

***

С кузнецом мы чуть было не разминулись. Нагнали его почти у самого дома, куда его вела ворчащая супруга. Да и не впрямь вела. Скорее уж волокла на себе, перекинув могучую руку мужа через плечо. Брела, сгибаясь под весом смурного, пьяного мужа, а сама тихо бормотала что-то. Вроде того, как устала она, и когда уж он выпьет свой горький омут до дна, чтобы возвратиться к ней с ясным разумом и более не топить несчастье в одиночку во хмелю и пустопорожних разговорах с местными забулдыгами.

Причитала, что он не такой у неё. И что сильно нужен ей прежним. Вроде бы даже всхлипнула разок. Но не грызла его. Не пилила, как иная баба. Видно, мужнюю боль понимала, как никто. Вот только заслышав мои шаги, осеклась тотчас. Обернулась.

— Добрые люди, здоровья вам, — я замер в отдалении.