Блажий Омут

Ладная фигура. Красивое личико с румяными щеками и лазоревыми очами. Стройный стан под голубым сарафаном с кумачовой вышивкой. Так хороша, что пришлось напоминать себе: держаться подальше от жён тех, кто мне платит. Деньги были нужнее, чем мимолётные утехи. Пусть и с такой красавицей.

— У нас гости? — Верея сдула со лба непослушную пшеничную прядь. — Подать ещё тарелку?

— Нет, — отрезал староста, опускаясь на лавку подле стола. — Это ловчий. Заказ на лобасту выслушает, да и уйдёт.

Я мельком глянул на хозяйку.

Та виновато улыбнулась. Видимо, муж не впервые так открыто выражал своё презрение к тем, кто ниже его по статусу.

Бажен тем временем заглянул под крышечки горшочков на столе, проверяя содержимое скорой трапезы. Приподнял белую салфетку, которой жена накрыла пироги. Однако кушать при мне не спешил, хоть и явно был горазд наедаться от пуза. Вместо этого, он бросил брезгливый взгляд на Кота, который зашёл в избу вместе со мной, и сухо сказал:

— Животину оставь снаружи.

Я открыл было рот, чтобы возразить, но Верея меня опередила.

— Я ему молочка в сенях налью. Пойдём, котик, — она торопливо подхватила крынку и мелкую плошку и, прежде чем её муж успел опомниться, проскользнула мимо меня к дверям. — Кис-кис! Ну, идём же!

Кот поднял на меня сердитый взгляд. Я едва заметно кивнул. И лишь тогда мой друг последовал за хозяйкой в сени.

Варгин терпеть не мог все эти «кис-кис» и ласковые почёсывания шейки, от которых простые коты так и млеют. Но каждый раз ему приходилось покоряться обстоятельствам.

Не дождавшись приглашения, я прошёл к столу и сел на лавку напротив хозяина, старательно игнорируя аппетитные запахи еды пред собой.

— Так что с заказом? — напомнил я.

Староста смерил меня недовольным взглядом. Его гостеприимство оказалось лишь вынужденной мерой. Если б не лобаста, вряд ли бы он вообще меня на порог пустил. Потому Бажен явно желал поскорее мне всё рассказать и выпроводить восвояси.

— В получасе ходьбы на север в лесу есть одно озеро, — начал он. — В нём завелась нечистая сила. Является в обличии огромной голой бабы, толстой и уродливой, как смертный грех. Многие её видели. Только она не трогала никого прежде. Лишь орала истошно, да деревяхой какой-нибудь размахивала. Ну мы и думали, что не опасна. Пока пару недель назад она в том озере не утопила ребёнка.

Хлопнула входная дверь.