Блажий Омут

— У бортника корова телиться перестала, он к бабке ходил, умасливал её, чтоб вылечила скотинку. А Умила на бурёнку взглянула и ответила, чтоб на мясо пустил. Бортник расстроился, знамо дело, но послушался. Но разве ж за такое убивают?

Я поджал губы. Кот под лавкой потёрся о мои ноги. Словно говорил, что история бортника нам не подходит.

— Ещё думай, — велел я.

Найдён почесал затылок.

— Не знаю. Но жена моя, может, в курсе. Она сама к бабке Умиле бегала по весне. Та нам отвары для сына готовила. Болел Тихон сильно.

Кашлял так, что пищу сдержать не мог. Но как бабка его лечить взялась, он поправился. Да таким стал бодрым и неугомонным, что диву даюсь. Ест за двоих. Проказничает за десятерых. Не нарадуюсь на него.

— Позови-ка мне жену твою, — попросил я. — Потолкую с ней. Может, видела кого-нибудь, когда к бабке ходила.

Трактирщик кивнул и с готовностью поспешил в кухню, чуть ли не бегом.

— Я бы тоже поел за двоих, да никто не предлагает, — раздалось из-под лавки недовольное ворчание.

Я легонько пнул Кота пяткой сапога, чтоб тот сидел тихо и помалкивал, пока никто не заметил.

Спустя пару минут из кухни вышла Белава, нервно вытирая руки о передник. Отыскала меня растерянным взглядом. Подошла и опустилась на лавку напротив меня. К усталому виду прибавилось волнение. Губы женщины были плотно сжаты. Руки тряслись. Она заметила мой взгляд и тотчас спрятала ладони под стол, устроив их на коленях.

— Напугал я тебя, добрая женщина? — с приветливой улыбкой осведомился я.

Белава спешно помотала головой.

— Муж мне рассказал, что случилось, — прошептала она. — Упыря боюсь. А убийцу и подавно. Упырь ночью нападёт. А убийца — в любое время. У нас ведь ребёнок маленький. Страшно.

— Заканчивай дрожать, заячья твоя душа, — твёрдо велел я. — Лучше помоги мне. Расскажи, кого у бабки встречала, пока сына лечила.

Белава подалась вперёд и торопливо зашептала:

— Видишь, с остальными сидит мужик в синей рубахе. Тот, что с седой бородой. Он наш кузнец. Пьёт беспробудно уже третью неделю, да играет, пока жена за ухо из трактира не вытащит.

А всё потому, что горе топит. У него единственный сын в лесу погиб, примерно тогда же, как бабка Умила сгинула. Деяном звали. Молодой совсем был. Красивый. Кованые обручи голыми руками гнул, — женщина облизала подрагивающие губы. Метнула взгляд на игравших мужчин, но те громко смеялись, продолжая распивать свою брагу. — В него была жутко влюблена одна местная девка. Всё старалась его приворожить. К бабке Умиле за советом бегала.