Блажий Омут

Благо, лапищи у неё были такие внушительные, что потерять след было бы сложно. Да ещё и капли крови, которые она теряла из нанесённой мною раны, не давали потерять направление.

Следы немного поплутали в зарослях. Но чем дальше я брел, тем меньше они походили на лапы чудища... и тем больше становились похожи на человеческие. Вполне милые женские ножки, без когтей и перепонок, с пятью пальчиками и округлой пяткой. Потому, когда я обнаружил под кустом орешника торопливо запрятанные окровавленные лоскуты, нисколько тому не удивился.

На рваных голубых тряпицах, которыми наспех вытерли кровь, кое-где виднелась красная вышивка. А стоило мне покрутить головой в поисках чего ещё интересного, как тут же под кустом нашелся и девичий гребешок. Серебряный, витой, украшенный большим малахитом. Такой дорогой, что мог быть лишь у жены или дочери зажиточного человека. И вряд ли в Медовом Яре их было превеликое множество.

Шорох в кустах слева заставил меня прислушаться и сжать крепче меч. Но почти сразу я расслабился, когда понял, кто именно мчится ко мне через лес.

Кот вылетел из зарослей в своем естественном обличии громадного варгина. Шерсть на его спине стояла дыбом.

— Ты опоздал, — усмехнулся я. — Дай угадаю. Кровь учуял?

Кот несколько успокоился, когда понял, что возле зарослей орешника я топтался в одиночестве. Он повел носом в поисках источника запаха. Его усы дёрнулись, когда взгляд жёлтых глаз остановился на окровавленных лоскутах в моей руке.

— Дай, — коротко мурлыкнул он.

И прежде, чем я ответил, наглая морда прошёлся большим шершавым языком по влажным от крови тряпицам. Фыркнул с искренним возмущением.

— Нежить, — в задумчивости он прикрыл очи прозрачным третьим веком, как делают порою простые домашние коты. — Оборотень. Лех, она не просто лобаста, а оборотень.

— Я уже догадался, — я показал ему гребешок.

Варгин умел распознавать по крови любую нежить. Да и не только. Вообще Кот оказывал в моей работе огромную пользу. Вот только имел привычку порою пропускать всё самое интересное.

— Видел что-нибудь? — я спрятал гребешок в карман, а лоскуты бросил обратно под куст.

— Нет, — Кот виновато прижал уши. — Детвора играет. Старшие все тебя обсуждают. Бабки через плечо три раза сплевывают, будто ты сам черт. Староста их успокаивает. Говорит, мол, он нам нужен только чтоб окаянную бабу извести. А как закончишь, так и скатертью дорога.

Я вздохнул.