Призванная. Когда закончится время

Во мне все еще звучали его эмоции, а то, что он их отрицает (именно это было последним откликом, который я прочла), разрывало на части. В борьбе с подступившими слезами я проиграла и задыхалась от боли, почти физической.

— Дыши, слышишь? Дыши, — говорил он.

Я же хватала ртом воздух, словно училась заново дышать. Холодные струи воды текли по лицу, пряча дорожки слез. Боль отступала, медленно, но верно. Где-то в глубине души терзала тоска, какую раньше я никогда не испытывала, но и она ушла. Еще немного, и остались лишь неприятные ощущения холода и прилипшей к телу мокрой одежды.

Макс стоял рядом, я шагнула к нему.

— Не надо, — остановил он.

— Почему?

— Просто забудь все. Завтра ты вернешься домой. Я помогу.

— Да когда же ты прекратишь это повторять?! — заорала я. — Не важно! Тебе это не нужно! Хочешь домой — не лезь! — кричала, имитируя его интонации. — Не могу больше! Я уже влезла во все это, просто тем что оказалась здесь! В твоем чертовом мире, рядом с тобой! Хорошо, я могу забыть то, что видела, на пожарище, и не задавать вопросы об этих людях.

Да обо всем Межгорье могу не спрашивать! И даже о тебе! О том, что внутри тебя! Но только не о нас. Почему ты все время отстраняешься?!

Дождь отгораживал нас друг от друга стеной.

— Так будет лучше, — устало ответил он. — Мне жаль.

— Я же знаю, что не безразлична тебе. То, что происходит между нами, что бы это ни было, ты тоже это чувствуешь. Как ты можешь просить забыть? — Я замолчала, удивляясь себе и рвущимся наружу чувствам.

— Не безразлична.

— Тогда почему?

— Я говорил. Ты не понимаешь, но это не нужно — ни тебе, ни мне.

Я получила не ответ, а ледяной нож, вонзившийся в душу, покрывающий сердце изморозью. Чувствовала стыд за сказанные слова, за первые в жизни страстные объятия и порочные желания. Я просто ему не нужна. Мы так и стояли под дождем: он — холодно глядя на меня, я — пытаясь унять слезы.

Из укрытия донёсся крик. Макс пытался опередить меня, но я успела увернуться и бросилась в хижину первой. Подбежав к сестре, припала к ней, не понимая, что могло произойти.

Лина снова вскрикнула, не просыпаясь, и на этот раз возглас прозвучал болезненней. Я оглянулась, как раз, чтобы увидеть, как Макс выхватил нож и одним движением бросил его во что-то рядом. Змея. Какое-то время она извивалась в предсмертных конвульсиях, но вскоре затихла. Он отпихнул тварь в сторону. Лина мучительно и протяжно закричала

— Макс?

Он молчал.

— Макс, скажи, что делать. — Я прижала сестренку к себе.