Рыжая и Кактус возмездия

Но бархатное платье, трехуровневая прическа и тяжелый гарнитур, доставшийся по наследству, – совсем другое.

Рука Кая легла поверх моей, цепляющейся за его локоть, возвращая мое внимание к своей персоне.

– А теперь ты скажешь, что у тебя стряслось? И учти: промямлишь что-то в духе «ничего страшного, Кай, не обращай внимание на мои мешки под глазами», и я отправлю тебя на курсы переподготовки лучших друзей.

– Ладно, – пожала я плечами, – ты сам нарвался на откровения… Кай, ты же в курсе, что Звездная Элита перестроила улицу Великих Домов в столице? Так вот, кто-то из нашей верхушки решил повторить сей славный подвиг – снести и заново отстроить всю улицу.

– Выселяли естественно на какой-то пустырь вне городской черты? – мигом сориентировался в проблеме Кай.

– Естественно, – кивнула. – Мой дед подбил жителей написать коллективную жалобу и оспорить решение властей. И даже выиграл предварительное слушанье, из-за чего местным шишкам пришлось отложить проект на пару месяцев, до окончательного решения суда.

И я коротко пересказала Каю о краже медальона. Габриэле и своем позоре в участке. Приятель слушал и все больше хмурился, но под конец моего монолога его лицо вновь просветлело.

– Так это же хорошо!

– Не вижу причин для радости, – честно отозвалась я, нервно оглядываясь по сторонам.

Судя по телодвижениям заядлых театралов, представление начнется с минуты на минуту, а мы с Каем все еще торчим перед входом в зал.

– А я вижу целых два: с тобой случилось настоящее приключение, от которого никто не пострадал, даже твоя девственности, а кроме того… впереди тебя ждет два замечательных часа спектакля «Облака в кетчупе».

Предки, как можно быть таким оптимистом?

– А почему здесь так сильно пахнет стариками? – шепотом полюбопытствовала я, присаживаясь на свое место.

На меня с возмущением оглянулись соседи по креслу и зрители с передних рядов. Кай вымученно улыбнулся и дернул меня за рукав алого платья.

– Так, Лисичка, запоминай основные правила театра, – менторским тоном начал он. – Правило первое – зрители поддерживают глубокую, прочувствованную моментом тишину. Временами выстраданную, но не суть... Правило второй – зевать в театре неприлично. Если очень приспичит – прикройся либретто.

– Либретто? – нахмурилась я.