Рыжая и Кактус возмездия

Ворочалась с боку на бок, бесконечное число раз переворачивала подушку, но угомониться и отрубиться так и не смогла.

Едва за окном подал первые признаки жизни рассвет, вскочила и начала имитировать бурную деятельность. Сварила кофе, спалила до ароматной черной корочки омлет, поразила деда высокохудожественным умением колотить тарелки и проводила его на вокзал.

– Поклянись, что не станешь вмешиваться в это дело, Лисенок, – потребовал Дрогорад Алинар, замирая возле входа в общий вагон.

– Дед, просто скажи, что происходит, я взрослая девочка, я все пойму, – попыталась настоять я и с такой отчаянной силой вцепилась в его морщинистую руку, будто мы застыли на краю пропасти, и один из нас уже перевалился за край.

– Ты взрослая и ты все поймешь, – согласно улыбнулся дед и ласково погладил меня по щеке. – Вот только я не готов рисковать твоей свободой и жизнью.

– А своей значит готов? – возмутилась я.

– Лисичка, – добродушно усмехнулся дед, – я пожил достаточно, чтобы заполучить седину, артрит и такую непростительную роскошь как храбрость и отвага.

– Да, но что ты будешь делать в столице? Как твоя поездка поможет отстоять улицу Великих Домов? Не проще ли остаться, нанять толкового адвокатов и…

– Дай старику оторваться и навести шороху среди столичных казнокрадов!

Я кисло улыбнулась, но развивать тему не стала.

А смысл? Если уж господин Алинар вбил себе в голову какую-то бредовую идею, то его упрямству позавидует даже послушники культа «Твердолобые».

Да что там! Сам отец-настоятель придет за автографом.

Проводив деда печальным взглядом, я послонялась по серому от непогоды городу и решительно двинулась в западную часть к Каю, своему единственному другу.

Это был просчет номер один.

Сколько себя помню громкое и многочисленное семейство Вьеров никогда не жило спокойно.

– Убью! – Рычал на всю улицу глава семейства.

Его лицо приобрело багровый оттенок, а гибкий хвост с черной кисточкой на конце яростно хлестал воздух.

– Отец не смей! – заламывала руки растрепанная Марта, старшая сестра моего приятеля.

Сегодня Вьеры давали шумное представление на балконе третьего этажа, с перил свисал кусок простыни.