Тень дракона. Сокровище

— И все это видит моя дочь! Она же еще ребенок! Зачем ей показывать трупы?! — я толкнула разбойника в грудь, и хотела ударить снова.

— Мама перестань! — вдруг закричала Злата и отпихнула меня от Ножа.

— Ты убил этого человека? — нахмурила я брови. — Притащил сюда мою дочь, чтобы…

— Этот дедушка — папочка Эйрена, и он еще живой! Никого Эйрен не убивал! Мы прилетели сюда, чтобы помочь! — выпалила моя малышка.

В ее широко распахнутых глазах стояли слезы. Она глядела на меня обиженно исподлобья, но и решительно.

Расставив руки в стороны, она заслонила собой Ножа, не собираясь давать друга в обиду.

Я вдохнула и выдохнула, с укоризной посмотрела на разбойника, и принялась объяснять:

— Злата, сколько раз я говорила тебе никуда не ходить с чужими людьми?

— Эйрен не чужой! И он — дракон. Драконы не лгут, правда, папочка? — использовала она запрещенный прием.

Конечно же сердце Реджинхарда тут же растаяло.

— Правда. Драконы не лгут, — подтвердил он. — И сейчас мы узнаем, что здесь произошло, да девочки? — тут уже нам обеим достался строгий взгляд драклорда.

— Эйрен, рассказывай.

— Да что тут рассказывать? Эмералд взял надо мной верх, и попросил Злату помочь. Я пришел в себя, когда мы уже снижались над Свен-Холлом.

— А ты не мог попросить о помощи меня? — рыкнул Редж.

— Я мог, но Эмералд посчитал, что негоже отвлекать Берлиана в такой знаменательный момент единения с Тенью. Но ты ведь понимаешь, я не драклорд по рождению, где мне тягаться силой воли с драконом? Но раз уж мы здесь оказались, я решил попробовать спасти Вальда.

Надеялся, что Злата поможет снять с него кандалы.

— У меня получилось, между прочим! — встряла в разговор дочка.

Определенно она гордилась содеянным и чувствовала себя взрослой и важной.

— Да, у нас получилось его освободить. Только… Только отец не желает принимать дракона обратно, — повысил голос вдруг Нож и запрокинул голову к потолку, словно пытаясь не заплакать.

Я опустилась на колени рядом со стариком.

Когда-то он явно был таким же статным красавцем, как и его сын, но за прошедшее время превратился в развалину. Едва ли не в нежить, судя по натянутой на костях коже…

Неожиданно старик открыл глаза и растянул губы в щербатой улыбке:

— О! Я и пожелать не мог увидеть подобную красоту перед смертью!

Отшатнувшись, я упала на задницу и коротко выругалась, не сдержавшись. Старик радостно захихикал, а затем зашелся в мучительном кашле.