Тень дракона. Сокровище

Мне было все равно. Словно в тот миг, когда я решилась на самую страшную авантюру в моей жизни, что-то внутри меня умерло. Я как будто бы не чувствовала его прикосновений. Поэтому не дрогнула, продолжая глядеть прямо в холодные серые глаза.

— Тебе решать, устраивают ли тебя такие условия или нет.

— Говори? — кажется ему стало интересно.

— Это должен быть официальный брак. Абсолютно законный, и чтобы никаких подводных камней и кабальных контрактов. Я буду жить в твоем доме, принимать гостей, улыбаться им и тебе… — на этом месте я запнулась, на секунду стиснула зубы, но вдохнула и продолжила: — Спать с тобой в одной постели, притворяться, что испытываю чувства, если нужно, — тут я криво усмехнулась, но Цветков стерпел и не дал мне по морде.

— Ты же будешь вести себя как примерный муж. Дарить мне цветы и подарки. Возвращаться домой вовремя. Веди себя хорошо, и чтобы никаких унижений, — вконец обозрела я. — Не смей меня обижать. Брак с тобой для меня великая жертва, понял? И ты скажешь мне о Василине правду, иначе… — мой голос дрогнул, ведь я так и не успела придумать, чем именно ему пригрозить.

У меня не было ничего достаточно весомого, чтобы он испугался, кроме отказа, но…

— Маришик, — выдохнул Цветков и обнял меня, прижимаясь всем телом. — Что ты со мной делаешь, бестия! Я ведь как думал? Еще одна телка. Просто смазливая мордашка. Поманю пальцем, и ты, как и остальные… А ты… Ты мне душу вынула! — он сполз вниз, становясь на колени, а я оторопело уставилась на его макушку.

Признаться, думала он меня пошлет со всеми моими требованиями или сделает что-нибудь нехорошее, но…

— Цветков, но помни. Я тебя не люблю и не полюблю никогда, понял?

Он и это стерпел!

— Ты такая прямолинейная, и мне это нравится. Заводит. Ничего. Я тоже никого никогда не любил. Бабы сами падали мне под ноги, зачем мне было к кому-то привязываться. Но ты… Ты другая. Что в тебе такого? Дерзкая, честная, неприступная… Почему я схожу с ума?

— Ты больной? — вырвалось у меня.

— Больной! — согласно кивнул Цветков, продолжая стискивать мои бедра. — Больной, Маришик! Любовь — это болезнь! Как увидел тебя, так и заболел. Отравился тобой, но не сразу это понял. Когда ты исчезла из города, думал подохну, — он принялся целовать мои пальцы, а я смотрела на лежащий на подоконнике наш с Василиной портрет: «Обещаю сестренка… Я отомщу за тебя. Клянусь!»

— Что ты сделал с моей сестрой? Где она?

— Я не знаю.

— Такой ответ не годится.