У каждой лжи две правды

Благосклонность стала высокомерием, а желание помочь – брезгливостью.

И что теперь делать, если жить в Гдыньске все-таки придется? Как менять сложившееся мнение о себе?

С чего начинать?

Ну, хотя бы с самого безболезненного.

Дверь открыла служанка в форменном платье с белоснежным передником в рюшах.

– Ядвига?

Горничная ойкнула, сложила ладошки лодочкой и умоляюще протараторила.

– Только пани Божене не говорите, что меня тут видели. Я тута ненадолго совсем! Подружку подменяю. А работу-то в приличном доме так сложно найти.

Вот богами клянусь, не повториться это более. Ни-ни-ни!

Стефа улыбнулась одними губами:

– Не волнуйся, не выдам я твоей маленькой тайны.

– Ой как хорошо! А вы к кому? К профессору что ли? Или к тому симпатичному паничу, что с вас глаз не сводит? Так его-то и дома нет.

– Я бы хотела увидеть пани Амалию.

– Проходите, – Ядзя вдруг вспомнила, что прислуге так вести себя с гостями не принято. Она нацепила серьезное выражение лица и пригласила Стефу в дом, но потом опять начала тарахтеть.

– Пани Амалия сейчас в гостиной. Но жуть как не любит, чтобы ей мешали. Вот что пани Божена строгая, так и то так не орет. А пани профессорша – чуть что не так, так сразу же выговор. Каждую мелочью подмечает, присесть дух перевести и то не выходит. За всеми следит! Ни на шаг в сторонку не отойти – ругается сразу.

Амалия сидела за огромным столом, загроможденным стопками исписанной бумаги, магографиями, свитками с иероглифами под легким сиянием консервирующих заклинаний.

Женщина держала в руках лупу и в свете яркой лампы рассматривала очередной папирус.

На подоконнике стояла клетка с канарейкой. Желтоперая птица смотрела на гостью оценивающе и даже с какой-то издевкой.

– Пани… – пробормотала служанка, немного побледнев.

Амалия подняла голову от работы, растерянность в глазах сменилась на злость.

– Я же сказала, что меня ни для кого нет! – рявкнула она. Провинившуюся девушку как ветром сдуло, Стефа тоже с огромным облегчением последовала бы ее примеру.

– Вот чуяла же, – профессорша поднялась из-за стола и раздраженно топнула ногой. – Нельзя было пускать в дом посторонних. Сначала этот Янек, потом вот вы!

– И вам добрый день, – Стефа выдержала шквал чужих эмоций. – А разве Янек не помощник профессора? Хотя, что это я? Ведь это вы автор всех работ вашего мужа. Всех тех, которые сделали ему имя и принесли известность.

И присела на стул, не дожидаясь приглашения.