У каждой лжи две правды

То ли дело огород! В саду своего городского особняка он собственноручно вскопал несколько грядок и каждый год засаживал их огурцами, картошкой, горохом, луком и чесноком. В маленькой теплице у него было местечко для помидоров и перцев. Работу на участке Пшемислав слугам не доверял, а показывал свой маленький рай только избранным людям.

– Почему бы вам не пригласить пани Божену?

– Ревнуете? – бровь мужчины взметнулась вверх, а в синих, как море на закате, глазах заплясали искорки. – Я польщен.

– Не дождетесь! – девушка гордо вскинула голову.

– Как я полагаю, ваш ответ нет?

За поворотом показалась пара. Юная девочка и ее кавалер, но заметив, кто стоит у них на пути, повернули назад, будто их не видели.

– Насколько я помню, – в тон ему ответила девушка. – Я уже сказала, что думаю о вашем щедром предложении!

Пшемислав захохотал.

Стефа попятилась.

– Я вам говорил, что гордость – это привилегия богатых и сытых?

– Цитируете классиков?

– Я? Упасите боги! Но теперь столько понаписали: попробуй что-нибудь сказать и обязательно окажется, что где-то это уже было!

– Да идите вы … в огород! –Стефании сейчас очень хотелось забыть, что она воспитанная девушка.

– Огрызаетесь? Люблю строптивых козочек!

Он не прикасался к ней, даже с места не сдвинулся, а ощущение было, будто всю облапали грязными руками. Ядовитая улыбка скользнула по губам мужчины.

Ведь они одни. А девушки… так трогательно беззащитны. И согласие можно получить и так, после, пост фактум, как говориться.

Может, Стефа слишком испорченная, ведь по мнению гувернантки, приставленной к ней дядюшкой, такие мысли в голове юной паненки водиться не должны. Девушка сглотнула вязкую слюну и попыталась сделать еще один шаг назад.

Пан Пшемислав Левандовский в Гдыньске и волости первый после короля, а король далеко. Если кто и появиться, то предпочтет сбежать куда подальше, как та парочка.

Словно в страшном танце Пшемислав двинулся к ней.

За намерения еще никто на плаху не попал.

Сбоку что-то затрещало, полетели поломанные ветки и оборванные листья, и между Пшемисловам и его жертвой свалилось тело.

Глава 3. В которой вечер длится слишком долго.

Тело, распластавшееся морской звездой на садовой дорожке, признаков жизни не подавало.