Берегите хвост, Ваше Величество!

Да и признаться не думала, что наг решит в нее поверить. И уж точно не представляла, что воспользуется моим пеньюаром подобным образом. Хотя, так даже лучше – не представляю, что бы мне снилось, если бы Йен лежал сейчас, облаченный в это прозрачное уродство как следует.

– Йен, прикройся пожалуйста, – вздохнув, я достала из шкафа одно из дорожных платьев.

Фыркнув, наг поднялся на ноги, а потом прямо на моих глазах эти самые ноги обросли чешуей, превращаясь в длинный (но не настолько, как у султана) хвост. Ого, вот это фокус.

– Все же больше чешую любишь? – хмыкнул Йен, по-своему трактуя мой пристальный интерес к его конечностям, и отбросил прочь теперь ненужную тряпку. – Только зачем было меня водой поливать? Лучше бы разбудила поцелуем…

И он пополз ко мне.

Я сделала пару шагов назад, но наг уже сам остановился, бросив взгляд на клетку.

Точно, Бенедикт. Схватив хорька, прижала его к себе, принявшись наглаживать.

– Ты не думаешь, что он нам помешает? – сглотнув, Йен отполз обратно.

Искушение потыкать в нага хорьком было непомерным, однако после выходки звездюлины я решила попробовать наладить отношения с мелким гаденышом.

– Йен, – вздохнула, продолжая наглаживать зверюшку. – Я пошутила. Ты ведь заслал ко мне этого… как его… Рассмона, вот, а я решила отомстить. Но если честно, не думала, что ты придешь, да еще и так.

Вид Йена, голышом крадущегося по дворцу с пеньюаром в руках, вызывал приступ безудержного хихиканья, и я с трудом сдержала улыбку.

– В смысле? На хвосте, как еще? И что значит, пошутила? Тогда почему ты так на бал оделась? Я думал для меня…

– Ах это? – одной рукой одернула подол платья. – Это уже Ляйсссан надо мной подшутила.

– И правильно сделала, – фыркнул Йен, поняв, что вместо лебедя держит в руках птицу-обломинго. – Зря я на твои ноги повелся, хотя только они в тебе и красивые.

– Йен, извини, что заставила тебя зря тащиться сюда… – выдавила, начиная закипать.

Этот наг определенно не понимает, когда с ним говоришь по-хорошему.

– И пропустить бал, – вставил гаденыш. – Я ведь ушел почти сразу после твоего появления. Думал, что ты смоешься следом, а твое платье – знак для меня.

Вот и хорошо, что ушел, а то бы стоял небось, издевался…

– А что, мне можно было смыться? Впрочем, неважно, – махнула рукой.