Жемчужина темного дракона

Муран в мой первый день даже рассказал, что в эту женщину по очереди были влюблены сначала Луинар, а потом и сам Рас, потому что ее красота настолько пленительна и восхитительна, что даже драконы не могут устоять.

Я сначала переживала по поводу того, что такая абсолютная красота живет бок о бок с моим драконом, но потом василиск обмолвился, как бы, между прочим, что Сали принадлежит роду цасев, а они любят лишь раз и выходят замуж лишь по велению звезд, и никто из наших драконов для нее не подходит.

Вот только все равно некоторое волнение было. Причем действительно «было», потому что стоило мне увидеть эту самую красавицу, и поговорить с ней, как волнение меня отпустило.

– А вот и наша госпожа, – радостно улыбнулась Сали, и крепко меня обняла. Чмокнув в макушку, женщина или скорее девушка, на вид ей не больше тридцати, повертела меня, словно куклу, чтобы лучше рассмотреть. – Худенькая какая, совсем тростиночка, ох… как бы в первую брачную ночь этот шалопай тебя не раздавил, – она еще что-то говорила, а я просто смотрела на нее во все глаза и не могла понять, почему я к ней не ревную?

Она была по-настоящему ослепительна.

Шелк абсолютно желтых, как солнечный свет волос струился по ее покатым плечам, едва прикрытым полупрозрачным верхом обтягивающего, ярко-красного, как дорогое вина платья. Формы у Сали были на зависть любой – полная грудь, что едва виднелась бледными полушариями из тугого корсета, узкая, даже слишком, талия и длинные, стройные ноги.

Да уж, в нее может не то, чтобы мужчина, даже женщина влюбится! Я вот, если честно, почти влюбилась. Почти, чуть-чуть совсем.

Но стоило ей увидеть искалеченного василиска, как она тут же потеряла ко мне всякий интерес и завертелась вокруг парня.

Сали цокала и цыкала на нас, бегая вокруг Мурана и исправляя раны, которые нанес ему Эган. Когда василиск снял рубашку, то я застыла пораженной статуей страха и сочувствия. Его плечо было растерзано так, словно его рвали тупыми когтями, а стоило коже немного зажить, как начинали все заново.

– Он может так просто прийти сюда и творить, что ему заблагорассудится? – спросила тихо и едва слышно, потому что плохо контролировала свой голос.