Академия Хозяйственной Магии

Наколдованная Митрофанушкой грязь противно хлюпала в моих туфельках, стекала по волосам и платью, и меня аж пробирало от желания поскорее от нее избавиться. Ну, ещё и от злости, конечно! Проклятый куратор у меня ещё попляшет. А компанию ему составит прилизанная Милица!

С ржавым замком, что висел на двери башни, я справилась без магии, при помощи обычной шпильки, вытащенной из волос. Этому полезному умению научил меня друг из института. Кстати, таким образом я и проникла в папочкин личный погреб – замок на нём имел сложнейшую защиту от магического взлома, даже сигнальные чары стояли, но без магии я вскрыла его почти без труда.

Как-то некстати до меня дошло, что время сейчас позднее, а место глухое, отдаленное, потому, если здесь обитает какая нечисть, то справится она со мной в два счета – боец из меня сейчас никакой. Но свой лимит опасности за прошедшие два дня я, похоже, исчерпала: никто не набросился на меня, когда я, вызвав в ладони слабенький световой пульсар, вошла во мрак башни.

Влас не обманул: внутри до самого верха были проложены медные трубы, во многих местах прохудившиеся, а стены сочились влагой, которой для того чтобы хоть немного смыть с себя грязь было явно маловато.

Больше ничего интересного тут не наблюдалось: земляной пол, узкая, опасно накренившаяся лесенка… И большой колодец в самом центре башни, утопленный в полу! Даже ведёрко было!

Я нагнулась над бортиком, хорошенько посветив пульсаром: внизу плескалась вполне себе нормальная водичка.

Шах и мат, Митрофанушка! У меня от радости даже магического потенциала прибавилось.

Холодная она была, конечно, но зато чистая. Ну, относительно чистая, в моем положении особо выбирать не приходилось. Я сотворила боевой пульсар и запулила его в поднятое из колодца ведёрко (э… вряд ли до меня так кто с боевыми пульсарами обращаться пробовал). В ведерке неистово зашипело, и водичка, меленько запузырившись, из холодной сделалась горячей.

Эх, жалко мыла нет, а как наколдовать его, я не знаю!

Это купание было точно не одним из лучших в моей жизни, но вполне сносным: основную грязь я с себя смыла, и даже платье простирнула. Если бы не холод, царящий в башне, было бы очень даже ничего.

Здорово, конечно, вернуться под светлые очи нашего куратора чистой, сверкающей и благоухающей, но сойдет и так, думала я, выплёскивая на себя очередное ведро воды с плавающим в ней пульсаром.