Академия Хозяйственной Магии

Влюблен? Давно и сильно?

О, Фил, мой Фил! Бабочки запорхали в животе, мне кажется, я сама готова была вспорхнуть, настолько себя почувствовала счастливой и лёгкой!

– О, бедняжка, ты подумала, что в тебя? – проговорила Милица со издевательским сочувствием. – Нет, разумеется, нет, об этом и подумать-то смешно. Хоть и видно, как ты на него смотришь. Такая жалость! Ты уж точно не пара такому блестящему парню. Думаю, он нашел себе намного более достойную особу. Он пишет ей письма каждый вечер, а перед отправкой целует конверт в правый нижний уголок.

Удар был точно рассчитан и нанесён прямо в больное место. Именно затем она завела разговор о Филе, и возможно, даже об ожерелье. Затем, чтобы сказать то, что она, скорее всего, подглядела, и то, что как она догадалась, причинит мне боль – у Фила есть другая.

Вот только вряд ли Милица знала, что боль будет такой силы. Честно говоря, я и сама об этом не подозревала.

Глава 25

Крадучись, я шла за Филом Шепардом, неся в груди сердце, застывшее льдом. А он направлялся туда, куда я отчаянно не хотела, чтобы он шел – на голубятню. Это была круглая белокаменная башенка с соломенной крышей, резными балкончиками и легкими летящими насестами, увитая плющом.

В первый день просинца, как по заказу, наступила настоящая зима: подули холодные северные ветры, принеся с собой низкие снеговые тучи. Снега выпало предостаточно: он укрыл черную землю, белой шапкой лёг на голые ветви деревьев, сахарными горстями обсыпал побагровевший за осень плющ и это сочетание – белого и красного было красивым, но в то же время печальным.

А, может, мне так показалось из-за того, как печально было у меня на душе. Хотя, пожалуй, печально – не то слово. Внутри меня щемила, рвалась, саднила открытая рана.

Ну, казалось бы – другая. Что с того? Мне-то какое дело? То, что происходило между мной и Филом в последние дни – всего лишь действие завета, оно уйдет, как только завет снимут (ведь можно же его как-то снять?!), и пусть катится к своей возлюбленной.

Я пониже опустила подбитый мехом капюшон плаща, стараясь укрыться от порывов ветра. Бесполезно. Холод был снаружи. И холод был внутри меня – ледяная, студящая душу ревность. Тяжелые раздумья о том, кто она и какая она – моя счастливая соперница.