Память сердца

Сестры, тоже осознавали, но принимали каждая по-своему. Как обычно, через призму собственных страхов, чаяний и надежд. Многие смотрели жалостливо, наверняка считая, что отказ от земель и связь с магом скорее испытание, нежели дар.

Некоторые с интересом, ожидая продолжения истории. Но всех вполне устраивала моя новая занятость с живыми ключами. Кто-то же должен решать эти вопросы, а прежние роли давно распределены.

Мне предстояло решать новую задачу с нуля: набрать команду, определить стратегию, проработать правила.

И самое главное, разобраться, как именно взаимодействовать с живыми ключами. В нашем поколении их не было и надо поднимать старые записи.

Целый вал работы! И Черныш пригодится, как свидетель существования живых ключей.

Среди вед тоже имеются старожилы, их еще предстоит расспросить. За выслугой лет они ушли на покой, посвятив себя личному, оставив текущую возню следующим поколениям, то есть нам.

— А я за тебя рада! — в пику Радонице произнесла Заряна, стрельнув в сторону той осуждающим взглядом, и продолжила для меня с улыбкой.

— Зови на помощь, если понадобиться. И постарайся действовать рассудительно, откинув прежние обиды. Позволь переменам войти в свою жизнь, — наставляла с улыбкой она, обнимая.

— И помни, он тоже мог измениться. Так бывает, — прошептала она еле слышно, призывая меня к благоразумию, не понаслышке зная, как эмоции могут перевешивать, дурманя разум, толкая на импульсивные и подчас необоснованные поступки.

Справиться с прежним отношением к магу и принять их новый уровень непросто. Так и прорываются сомнения, прошлые обиды накатывают, напоминая.

— Подумать только Мира — ты и маг! У меня нет слов! — сказала подошедшая Франциана, скупо поджимая губы, одарив меня разочарованным взглядом.

Одна из нашей верхушки, равная со мной. Свое отношение и недовольство она не скрывала, но и открыто высказываться и противиться не решилась. Ограничилась скупыми взглядами, несколькими вскользь брошенными осторожными фразами и молчаливым осуждением.

Но и она понимала, на все воля Всеблагой, в данном случае выраженная совершенно очевидно. И молча возмущалась, недоумевая, не готовая принять подобные перемены.

— Надеюсь, подобное не станет общей практикой? А то лиха беда начало! — недовольно высказалась она, одергивая юбку, длинный подол зацепился за ветку ближайшего кустарника. — Сначала Мая и Марсиваль, теперь ты.