Ученица Хозяина Топи, сказка с болот

Да только то не трогает ее ничуть.

— Учиться пришла, говорит, — хохотнул болотник, наблюдая со своего места, как полоз девку в кольцах сжимает. Еще немного и та совсем в его объятиях стиснется. А лицо блаженное, точно край неземной увидала.

Арьян на него только рукой махнул, не мешай, мол. Сам-то полоз сопротивление Веши чуял. И магию в ней кипящую. Держать ее очарованной непросто было. Белый лоб даже испариной покрылся, пока он мороком своим пробивал слой за слоем ее магию в поисках девичьего сердца.

— Моей будешь.

— Будешь... — эхом заторможено отозвалась Весенья.

Прошелестело мимо черное вороново крыло, но девушка и не дрогнула, не обратила совсем на то внимание.

— О, Хозяин, заявился? — гоготнул болотник, наполняя большую кружку брагой прямо из пятилитровой бутыли. — Мы тебя уже заждались.

— Что тут происходит? — Лесьяр всем своим видом выказывал спокойствие и холодное равнодушие к открывшейся картине. Он стоял в дверном проеме, лениво привалившись к косяку и сложив на груди руки.

— Да девка говорит, что ты, мол, ее в ученицы к себе взял.

— В ученицы, значит? Этакую бездарность? — и так резануло слух последним словом, что Веша моргнула.

— Почему же бездарность, — протянул полоз, пальцами в растрепанную девичью косу закапываясь, — красоту такую негоже так называть. Я ее себе заберу.

Лесьяр хмыкнул.

— Бездарность, да и только. Первому же встречному в лапы далась, не обессудь, Арьян. Девка явно умом не блещет.

Ох, как эти слова хозяйские ее раззадорили.

— Не бездарность я... — просипела сдавленно.

Болотник замер, кружку до рта не донеся, вылупился жабьими глазами.

— Весенья... — снова полушепот нежный и свет изумрудных очей напротив, узкий зрачок расширяется, затапливая тьмой. И в эту тьму, словно в омут, тянет ее, саму душу и суть вынимая. Хочется в ней навеки раствориться. — Моя...

Сила взволновалась. Это что это она его? Вещь что ли какая? Захотел, пришел, взял? Вот уж, дудки!

Вздрогнула девушка.

— Нужна она тебе, Арьян? Ну, сожрешь ты ее, а в ней сила сырая, не дай боги, призраком возвратится.

Полоз зубы сжал и грозный взгляд Лесьяру послал. На миг лишь отвернулся от девичьих глаз, но и того хватило. Веша встрепенулась.

Батюшки. Как так угодить сумела? Ноги уж чуть не до синяков сжал ведь, гад ползучий! На бока и руки к ним прижатые давит, что не пошевелишься.