Академия божественных жен

Этот монстр здесь, у меня дома! Рядом с моей семьей!

Конечно, помог не только мой испуг. Арван замешкался, потрясенный происходящим. Поэтому мне удалось оттолкнуть его и выбраться из-под тяжелого, каменного тела. Я вскочила и встала между Арваном и мамой, лежащей на том же ковре без сознания. В этот момент в комнату вошел папа.

– Алена? Родная моя…

Если до этого еще оставался шанс изобразить, будто это просто знакомые, то теперь…

Арван поднялся. И я увидела в его глазах разум. Пламя постепенно затухало.

– Я не причиню им вреда, – сказал Арван. – Мы поговорим после. А пока ничего не бойся.

Наверное, он прочитал в моих глазах этот страх за дорогих людей. Ладно, время вспять не повернуть. Выкручусь как-нибудь. Главное, что Арван снова себя контролирует.

– Мама… надо помочь маме, – я наклонилась. Папа тут же поспешил ко мне. Но опередил нас Арван.

Сердце пропустило удар. Я испугалась. Опять испугалась!

Арван положил маму на диван и отошел. Папа изумленно смотрел на него.

– Алена… я ничего не понимаю, – сдавленно пробормотал папа.

– Принеси, пожалуйста, нашатырь. Маму нужно привести в чувство. И… я объясню. Все вам объясню. – Наружу рвались слезы, но я еще держалась.

Папа ушел на кухню. Двигался при этом заторможенно: в каждом его жесте читалась растерянность.

– Арван, я расскажу им правду, – сказала я. – Потому что иначе все это не объяснить. Я не хочу говорить маме, что ей померещилось.

– Если ты считаешь, что они поймут – хорошо.

Поймут? Не знаю! Я вообще уже ничего не знаю!

Папа вернулся.

Смочив ватку в нашатыре, я поднесла ее к маминому носу. Она дернулась, пытаясь спрятаться от запаха. Но едкий запах последовал за ней. Мама открыла глаза, изумленно воззрилась на меня. Несколько секунд мы потрясенно смотрели друг на друга, а потом мама разрыдалась. Я и папа к ней присоединились. Папа плакал редко. Помню только один раз: на похоронах его родителей, погибших в автокатастрофе. И вот теперь, когда вернулась я.

Мы все втроем обнимались и плакали, плакали. Родители трогали меня, гладили и целовали, словно до сих пор не могли поверить, что вот она я, живая, прямо здесь, в нашей гостиной.

Когда немного успокоились и снова вспомнили об Арване, мне пришлось поведать, что произошло.

Я понимала, что должна буду вернуться в академию. В конце концов, это единственная возможность их уберечь. Но мне так хотелось смягчить боль, испытанную самыми близкими моими людьми.