Дикий цветок Ургузара

- Да не привирайте, глубокоуважаемый мастер, твидовый костюм в зеленую клетку вы всего один раз надели на свой день рождения, и стех пор он только пылится в шкафу.

Наконец, он появился, вынырнув из темного жерла коридора. Высокий, прямой, поджарый, и, отдам палец на покусание, очень сильный. Мастер Черного Кречета, сенейр Квирке.

- Аделаида, если на балу королевы я появлюсь в твидовом костюме в зеленую клетку, то меня во дворец больше не пустят, и объявят сумасшедшим. Иди-ка лучше принеси нам кофе и что-нибудь сладенькое.

Я изобразила короткий книксен и представилась.

- Конечно, мастер. Я – Маргери Кальго, одна из хозяек лавки, где вы сделали заказ на три отреза ландорской шерсти.

- Ландорской шерстью с шелковой нитью, - назидательно вскинул палец старик. – А вы знали, что гестонский шелк в сочетании в шерстяной нитью дает уникальный лечебный эффект? Мне об том сказал один знакомый целитель.

Я, для вида, изобразила удивление, но, наверное, вышло не убедительно.

- Можете не верить, но поверьте моим старым костям, они не соврут.

Я тихонько прыснула.

- Верю, сенейр.

Меня усадили в кресло, Аделаида принесла поднос с угощением, и наконец-то мне выпала удача попробовать настоящий карвельский кофе, дорогой по цене и изумительный по вкусу.

- Почему вы так мало едите печенья? Неужели невкусное? – Удивился сенейр, обратив внимание, что я мало ем.

- Что вы, оно великолепно. Но… - я выдохнула. – Я ограничиваю себя в еде. Как видите, мое пышное тело слишком… пышное.

Старый сенейр засмеялся.

- Экая вы щепетильная, я, пожалуй, понаблюдаю за вашими успехами. Если они будут.

- Будут, - убежденно сказала я.

Глава 8

В это время из холла донесся стук дверного молоточка. Тут же появилась Аделаида, которая шустро направилась открывать новому гостю. То оказался посыльный, передавший через домоправительницу письмо. Когда он ушел, женщина зашла в гостиную и протянула старику конверт.

- С грифом, - сухо сказала она, поджав губы.

- Маргери, я оставлю вас буквально на несколько минут.

Я кивнула. Когда он вышел, огляделась. Неудобно было при хозяине оглядывать его жилище. Гостиная была обида настоящим расписным гобеленом. Но, хотя краски на нем были яркими, чувствовалось, что то произведение искусств укрывает стены большой комнаты уже много-много лет. А может быть и веков.

У другой стены стоял камин, а над ним висела большая картина, на которой красовался красивый мужчина в военной форме. Похоже, то был портрет самого мастера.