Исцеляющее сердце

— Просто… Ноа. Он так пострадал из-за меня. И. Уильям... мне... так жаль... — всхлипывая, я горестно простонала: — Я потеряла свой дар и лишила тебя шанса на спасение!

Супруг прилег рядом и стал гладить мои волосы. Его губы коснулись моей руки и нежно поцеловали тонкие пальчики.

— Все хорошо! Самое страшное осталось позади! Ноа скоро поправится и его жизни ничто не угрожает, — успокаивал меня он. — И с тобой тоже будет все хорошо! После очищающей настойки ты, возможно, чувствуешь себя неважно, но скоро это пройдет.

Звучит это, конечно, приятно, но… Насколько долго в итоге продлится это счастье? Как его законная супруга, в следующем году я должна буду отдать ему очередной укус, который в отсутствие дара станет для меня смертельным.

— Но Уильям, разве я смогу быть счастлива, наблюдая, как ты страдаешь от козней Виктора? — спросила, оторвавшись от подушки и повернувшись к нему. — Это ведь он заказал это ужасное проклятие. Это он отнял мой дар и лишил тебя возможности исцелиться.

Уильям расплылся в улыбке и легко поцеловал меня. Складывалось впечатление, будто он совсем не переживал об этом. От удивления я забыла, как дышать, а слезы перестали литься из глаз.

— Любимая, не беспокойся. Этот ублюдок не успел свершить задуманного! Сейчас тебе просто нужно отдохнуть и успокоиться, а как выздоровеешь — сходим на пикник. Да и не только на него — и порыбачим, и погуляем по ночному саду. Все, что только твоей душе угодно, только поправляйся.

Супруг игриво провел пальцем по моей шее и указал на мой кулон, который все также ярко светился. На душе в этот момент стало так легко, будто с плеч свалился тяжеленный груз, что тянул меня в бездну боли и отчаяния.

— Я… Так счастлива. — все, что я смогла вымолвить в этот момент. Дыхание все еще перехватывало от слез, но теперь это были слезы радости, а губы растянулись в неуверенной, но счастливой улыбке.

Его рука нежно коснулась моей щеки, заботливо погладив ее, а большой палец вытер мокрые и соленые от слез губы.

Лишь когда наш поцелуй прервался, я снова смогла начать дышать. Горести и печали — в этот момент я, кажется, забыла обо всем.