Исцеляющее сердце

У нее в руках было одолженное платье и украшения.

— Я пришла отдать тебе твои вещи, — Лэйла положила платье на кровать, а украшения — на туалетный столик, после чего восторженно стиснула меня в объятиях. — Спасибо тебе за мое преображение! Мне очень понравилось!

— Не за что! — хихикнула, похлопав ее по плечу. — Расскажи, а Ноа оценил твой наряд? Как он себя чувствует?

Залившаяся краской подруга присела на кровать и стала рассказывать.

— Ноа очень нервничал до самого конца свадьбы, но я заверила его, что все будет хорошо, и он немного успокоился.

— И как? Справились?

— Эм, ну. Да, справились, — подруга от волнения никак не хотела выпускать из рук свое платье служанки, подол которого сейчас изо всех сил теребила.

Выпытывать у ней дальнейший рассказ я у ней не стала.

— А ты? Узнала у своего супруга, почему он так поступает со своими женами? — успокоившись, подруга вернулась к расспросам.

— Да, узнала. — замялась я, промотав в голове весь вчерашний вечер.

Прокашлявшись, я рассказала ей обо всем, что в тот день узнала сама. И про проклятие, и про указ, и про то, для чего Уильяму нужно жениться.

А вот свой необычный вечер с супругом я решила сохранить в тайне — чисто на всякий случай.

— Ох, какой кошмар! — взволнованно лепетала собеседница, качая темно-русой головой. — Так жить даже врагу не пожелаешь. Надо будет рассказать все твоему брату!

— Обязательно. Только я сама это сделаю — тебе он может и не поверить. Он иногда слишком упрямый. — выдохнула, представив себе картину, как мой брат общается с Лэйлой и упрямится, не желая верить ее словам.

Раздавшийся стук в дверь заставил подругу вздрогнуть.

— Клара, ты не спишь? Кажется, я слышал разговоры в комнате, — похоже, моему супругу тоже не сильно-то и спалось.

Я впустила к себе Уильяма, а Лэйла резко подскочила и поклонилась ему.

— Доброго вам утра, лорд Джэнсен. Сожалею, что пришла рано, но я хотела вернуть Кларе ее платье и украшения, что она одолжила мне для церемонии.

— Это я и так понял, — шутливо ответил супруг, взглянув на туалетный столик, где еще лежало все перечисленное.