Исцеляющее сердце

Не желая уступать в инициативе, я, пусть и неумело, но старательно отвечала.

Его вторгшийся в мой рот язык окончательно снес мне голову.

Я и представить себе не могла, что это бывает вот так!

От ощущения, как его рука скользит по плечу, постепенно оголяя нежную кожу, тело пробивало мелкой дрожью. Он нечаянно дотронулся до царапины на шее, но в порыве страсти я даже не заметила неприятных ощущений или жжения.

Через некоторое время Уильям ненадолго отпустил мои губы, но вот мне теперь так просто прекращать наш поцелуй не хотелось, поэтому я перехватила инициативу.

Нырнув рукой в его волосы, я сделала то же, что и он — притянула его лицо к себе и жадно впилась в теплые губы. Мы тонули в страстных поцелуях, а я все чаще издавала те самые странные звуки.

Странно, но почему-то я будто стала увереннее — я совсем не стеснялась и хотела продолжать дальше! Не отпускать его ни на секунду.

Вскоре от уст он перебрался к шее. Сначала Уильям медленно спускался от подбородка к ложбинке на груди и, пару раз поцеловав укромное местечко, стал подниматься к раненому участку, где еще виднелась царапина.

Млея от наполняющих меня сладостных чувств, я затихла и закрыла глаза, оставляя супругу дальнейшую инициативу.

В тот миг не был страшен даже тот самый возможный смертельный укус. В волне наслаждения мне показалось, что ради облегчения его боли я готова на все.

Вновь почувствовала легкое покалывающее ощущение от его клыков в этом же месте.

Это все? Получается, мое время пришло?

Стук в дверь, раздавшийся в этот момент, заставил его отпрянуть, а меня — прийти в чувство.

Мы оба поднялись с пола и Уильям, стараясь вести себя как ни в чем не бывало, сел на свое кресло и положил руки на стол.

— Кхм-кхм, — раскрасневшийся супруг кашлянул в сжатый кулак. — Войдите.

На пороге возник Ханс, который, судя по подносу с едой в руках, решил принести своему господину угощение.

— Хм, кажется я не вовремя, — смутился дворецкий, бросив взгляд на мое оголенное плечо. Залившись румянцем, быстро поправила платье и, попрощавшись, стыдливо выбежала из кабинета к себе в комнату.

От стыда всю мою страсть как рукой сняло.

Как же я развязно вела себя, это же просто ужас!

Умывшись на ночь и переодевшись в ночную сорочку, я взяла в руку палитру с кистями и приступила к рисованию. Я переносила их на холст переполнявшие меня чувства и эмоции: стыд за то, что считала его маньяком и чудовищем, страх за жизнь супруга в момент, когда его пронзил приступ, и невиданную страсть, что распаляла сердце.