Исцеляющее сердце

Не помню, когда последний он был настолько зол: красные, налитые кровью глаза, огромные раздутые ноздри, словно у разъяренного буйвола, учащенное дыхание.

— Ты, должно быть, надо мной издеваешься, стерва криворукая?! Это тебе не половые тряпки, которые выбросить не жалко! Одна такая вещь стоит треть твоей месячной оплаты!

Я не смогла ничего ответить, лишь молча плакала, задыхаясь и безуспешно пытаясь разжать крепкую хватку.

Осознав, что подобные действия до добра не доведут, Райнольд разжал руку и оттолкнул меня на пол.

— Похоже, тебе нравится прислуживать здесь, раз ты умудряешься увеличивать и так огромный долг, доставшийся тебе от родителей. К старости, может, и выплатишь. Хотя с твоими навыками ведения хозяйства и умением искать неприятности еще и на вторую жизнь хватит! — толстяк резко со всей силы ударяет кулаком по столу. — Вон отсюда! Обе!

С испуганным криком мы с подругой спешно выскочили из зала, а после, избавившись от мусора, вместе с Лэйлой вернулась в свою комнату.

— Тебе не стоило мне помогать, — сказала я, усевшись на кровать и грустно потупив взгляд. — Он в ярости же себя почти не контролирует. А если бы он опять тебя ударил?

— Ну не ударил же, — пожала плечами подруга, потерев место на голове, где мерзавец дергал ее за волосы. — Я не могла не попытаться тебя защитить.

— Спасибо конечно, но я сама виновата. И отвечать за подобное должна я.

— По крайней мере, все закончилось и теперь нам осталось всего ничего.

— Сомневаюсь, но... Спасибо! — добавила я, с облегчением обняв свою единственную подругу.

Что бы я без нее делала? Наверное, сошла бы с ума от общества с этим... Этим... Я даже слов подобрать не могу.

Вечер прошел тихо. Хозяин дома, конечно, ходил мрачнее тучи, но рук уже не распускал. После ужина я вернулась в свою комнату, где взяла чистый холст и принялась за свое любимое хобби.

Не помню уже, что меня сподвигло заняться именно рисованием, но занятие это мне очень нравилось. Особенно я любила, когда меня озаряло вдохновение: в этот момент меня словно переносило в другой мир, где не было бесконечных долгов, гнусного господина Райнольда с его сыном и проклятой ежедневной работы по дому.

Там я живу совершенно иначе. Там я люблю и любима...

За мольбертом я и не заметила, как стемнело, а потом время перевалило и за полночь.