Требуется жадная и незамужняя

Лютик быстро слопал принесенные мамой котлетки, шумно попил из чашки и прыгнул в свою «переноску».

Мне кажется или корзинка сделалась теснее, чем была? Малыш быстро растет. Скоро придется искать корзинку побольше.

До дальних яблонь, где устраивали «пикник» вчера, мы добрались благополучно. Я опять расстелила плед и опустилась на него, вытянув ноги. Сейчас бы книжку… Лютик улизнул в кроны деревьев и шелестел где-то в окрестностях. Тепло, тихо. Благодать…

Я проснулась резко, от горячего шепота в самое ухо.

- Мама! Я его видел!

- Кого, Лютик? – напряглась я, принимая сидячее положение.

- Того дядю с ножом! И с пистолетом.

Меня словно холодом обдало. Что?

- Лютик… - проглотив тугой ком в горле, осторожно спросила я. – А ты разве помнишь… того дядю?

- Конечно! Я его видел твоими глазами. И слышал через твои уши. Я хорошо его помню.

Упустим тот факт, что Лют уже в утробе не только осознает себя, но и действует как существо со сформировавшимся мозгом, воспринимая мир вокруг через органы чувств мамы.

Даже не станем акцентировать внимание на его феноменальной памяти о событиях, предшествующих его рождению. Лютик видел убийцу! Он свидетель, который может указать на того, кто пытался его прикончить!

- Лютик, ты где его видел?

- Тут, - расстроенным голосом сказал ребенок. – Он ходит по саду. И идет сюда.

Убийца в саду!

Глава пятнадцатая. Защитник

Мой взгляд заметался в разные стороны, выискивая людей. А мозг лихорадочно решал, что делать.

Бежать в лес? К особняку? Но ведь именно оттуда, скорее всего, и идет тот человек.

- Мам… - жалобно проскулил Лютик, а я, наконец, увидела нашего несостоявшегося убийцу.

Он действительно двигался со стороны дома, уверенной пружинящей походкой, чуть ли не насвистывая. И целенаправленно направлялся прямо к нам.

Я знала его.

Точнее, заметила один раз на дорожке в саду. В тот день Лютик впервые увидел кого-то, кроме мамы. И жутко испугался. Тогда я думала – просто незнакомца.

Теперь понимаю, уже тогда малыш узнал мерзавца. Но объяснить мне ничего не смог.

На этот раз убийца оказался без длинных садовничьих перчаток. И без ножниц для обрезки веток. Поверх длинной темно-зеленой рубахи был повязан клеенчатый желтый фартук, а свободные штаны заправлены в высокие непромокаемые сапоги.

Убийца – садовник! Как же банально! Прямо по классике. Спасибо, хоть не дворецкий.

И ведь молодой парень, лет двадцати пяти.