Требуется жадная и незамужняя

Проснувшись, я нарисовала вокруг русоволосой головки фон из замысловатых растений.

И малыш словно одобрительно улыбнулся с портрета.

Ле Ён несколько раз заглядывал ко мне в комнату. Смотрел на склоненную над мольбертом голову и молча уходил. Я замечала его краем глаза, но не поворачивалась. Так проходили дни. Наверно, его устраивало, что жена чем-то занята, больше не злится и не качает права.

Я просто рисовала, как одержимая.

Когда портрет сына был готов, я попросила служанку, чтобы кто-нибудь повесил его на стену между кашпо с растениями.

- Я всё сделаю! – поспешно сказала Ма и убежала. И вернулась с молотком и гвоздями.

- Эм, - удивилась я. – Предполагалось, что придет сильный мужчина со стремянкой, сам залезет, вобьет гвоздь… Почему это делаешь ты, слабая девушка?

Ма смутилась.

- Я всё сделаю, не волнуйтесь!

Как не волноваться? Я подстраховала Ма, пока та вешала портрет, забравшись на стул.

Зеленоглазый малыш улыбался мне со стены напротив кровати. Вот так теперь и буду засыпать, наглядевшись на него.

В тот день я впервые, не считая походов в санузел и в столовую, вышла из комнаты. Прошлась по особняку и поняла, что пора бы мне прогуляться и подышать свежим воздухом.

В саду было тихо и спокойно. Деревья цвели. В Алуяре весна? Я не помнила, были ли цветы во время моего побега в лес. Мне кажется, что не были. Я вдыхала сладкий аромат и медленно прогуливалась по дорожкам. А вот и та скамейка, подарившая мне прохладной ночью плед. Он и сейчас покрывал ее деревянную поверхность.

Так близко. Я не помню, сколько мне пришлось бежать той ночью по саду. Кажется, не очень долго. Если подумать, то сад не такой уж большой. И где-то рядом за границей цветущих деревьев, бродит неведомая Тварь на паучьих ногах.

Я поежилась и поспешила уйти обратно в особняк. Анасар говорил что-то про деревню. Надо бы попросить его съездить туда, посмотреть, развеяться.

К ужину мне захотелось принарядиться. Мы выбрали с Ма очень красивое желтое платье в стиле ампир, обтягивающее грудь и струящееся от нее до самого пола. Я скинула свое «рабочее» платье и повернулась к Ма, готовая забрать у нее желтую прелесть.

Она во все глаза смотрела на мой живот. Я опустила взгляд туда же. А вот и первые плоды хорошего питания и ничегонеделания – стояние целый день за мольбертом физической нагрузкой ведь не считается. Я поправилась.