Требуется жадная и незамужняя

И рассказала, как один ее знакомый после того, как Светка пыталась нас с ним свести, после первого же свидания заявил ей что-то вроде: «Ну, и что я с ней буду делать?»

Действительно, что? Он же только для тесного горизонтального общения готов был заводить отношения. А иначе зачем время тратить?

Но я так не могла. Не знаю, то ли характер такой, то ли строгое воспитание, когда в голову молодой девушке вдалбливалось, что до свадьбы ни-ни, но я к своим двадцати шести годам так ни разу и не легла в постель ни к одному мужчине.

А сегодня, выходит, всё случилось? Вот так, внезапно, без моего согласия и даже без воспоминаний?

Хотя последнее, быть может, и милосерднее. Не помня о произошедшем, можно сделать вид, что ничего не было.

Я смотрела на безмятежно спящего мужчину и медленно отползала по кровати. Хотелось плакать, биться в истерике, забить насильника ногами. А в голове вдруг начали проступать образы. Они словно выплывали из тумана, и в пору было выть от злости и бессилия.

Вот я стою напротив зеленоглазого обольстителя.

- Ты согласна на свадьбу завтра, - произносит он бархатным вибрирующим голосом.

- Согласна… - слышу я себя, хотя согласной до этого мгновения точно не была.

Вот я вижу отрывки какого-то праздника, потому что балом или пиршеством назвать это мероприятие, где, кроме жениха, невесты и нескольких слуг, не было никого, язык не поворачивается.

«Дорогая, давай не будем делать пышную свадьбу. Зачем нам это? Быстренько распишемся, посидим в тесном семейном кругу и хватит.

Значит, мы все-таки поженились. И вот этот мужчина – мой законный муж. Законный по традициям этого мира, потому что здесь явно не было даже ЗАГСа. Но все же это была свадьба, самая настоящая. Я помню какие-то ритуальные слова и дядьку в длинных алых одеяниях, который произносил их перед нами. Помню красную нить, одним концом которой обвязали палец Ле Ёна, а другим – мой.

- Чудовище… - беззвучно прошептала я, мечтая задушить этого гада. – Настоящее чудовище…

Беззвучно, чтобы не разбудить, чтобы не проснулся и не возобновил свое мерзкое колдовство, лишающее воли беззащитную девушку и заставляющее ее делать всё, что ему вздумается.

Бежать!

Я сползла с кровати и тихонько, на цыпочках, прокралась к окну. Оно начиналось от самого пола и тянулось до потолка, заменяя собой целую стену комнаты. И оказалось наглухо закрытым.