Лес будет помнить наши следы

От неожиданности я вскинула руки и выронила хлеб прямо на крыльцо. Обернутый в тряпицу, он мягко стукнулся о рассохшиеся половые доски, и остался лежать у ног.

— Ты что здесь... делаешь?! — пролепетала, во все глаза глядя на мужчину. Его щеки уже не серели щетиной. Побрившись, он показался мне гораздо моложе, не таким опасным, каким привиделся у истока. Но все равно в воображении предстала связанная бабушка, умоляющая о спасении.

— Живу тут, — хрипловато произнес мужчина. Он вопросительно поднял брови, с интересом посмотрел на мою грудь, скрытую под платьем, и тут же усмехнулся: вспомнил.

Хлеб он поднял, отдал.

— Рисания... Ты? — уже без улыбки спросил.

— Я... — мое имя из его губ прозвучало неожиданно, я не сразу нашлась, что и сказать. — А ты кто?

— Дрей.

Имя колыхнуло что-то глубоко и в памяти, и в груди. Свист заставил нас оглянуться. У калитки стоял Шир и очень недобро смотрел в нашу сторону.

Глава 4. Медовый вечер и соломенный день

Продолжать разговор было не к месту.

Обогнув женщину, Дрей направился к другу, но его мысли еще толпились на крыльце. Древняя старушка Рисания, с которой он планировал побеседовать, оказалась утренней «водяной кувшинкой», теперь, к сожалению, одетой. Но Дрей прекрасно помнил как просвечивала грудь через мокрую ткань, не собирался забывать. На время выкинув из головы Шира, он оглянулся у калитки. Смотрит ли еще?

Но на крыльце было пусто: «кувшинка» уже скрылась в доме.

Ощущая каплю разочарования, смешанную с ложкой азарта, любопытства и возбуждения, Дрей прищурился.

— Кто она? — спросил у Шира.

— Женщина моя, — сквозь зубы сказал Шир, отчетливо агрессивно морща нос: приготовился защищать свое. Дрей поднял бровь, проглатывая вопрос, почему в таком случае на женщине нет метки, а на Шире — не ее запах. Спрашивать было неприлично, за то можно было и по морде схлопотать. Хотя, отсутствие метки в отношениях — не редкость: пара могла поругаться, временно расстаться или просто не иметь близости какое-то время, чтобы запах партнера полностью сошел.

Но женщина была красивой, а Шир — еще молодым.

Долго думать об этом Дрей не стал, быстро делая сразу два вывода. Первый: не его дело. Второй: правильно сделал, что не стал догонять и знакомиться.

— Ясно. Куда дальше? — спросил, стряхивая с себя липкую досаду. Шир осклабился и кивнул на деревья.

Вечер шел, а лес темнел, выволакивая из своих недр огромные тени тринейр, вперемешку с деревьями обычных размеров.