Пять причин убить тебя

И она понимает, что не чувствует отторжения и страха от его прикосновений, как это было прежде. Сейчас они скорее приносят умиротворение, словно колыбельная матери.

- У тебя все ещё холодные руки. - произносит он полушепотом и выпрямляется. Все ещё крепко держит ее ладони и тянет за собой, заставляя встать.

Ингвильд не хочет идти, не хочет вообще шевелиться, но послушно идет следом, глядит на него в прострации, и сама не понимает, почему так спокойна и покладиста сейчас. Почему просто не даст ему под дых и не вышвырнет из своего дома, спустив пинком с холма, чтоб знал, как целовать Чистильщику руки! Ее грязные руки, замаранные кровью, руки, отнимавшие жизнь, во имя мира, во имя всеобщего блага.

Она понимает, ах, конечно она понимает, что с Арамар иначе не справиться, и винить себя ей не в чем. Но Нэйвир - самый обычный дракон, разве что чуть сильнее остальных, и Ингвильд не строит ложных иллюзий, она прекрасно осознает, кем является в его глазах.

Жестокая бесчеловечная убийца, отнимающая жизнь его народа ради денег.

Он останавливается у очага - камина, встроенного в пол каменным углублением. В таких удобно спать, правда в этом даже в человеческой форме поместишься разве что свернувшись калачиком или подогнув ноги.

- Знаешь, мне куда больше нравилось, когда ты злилась на меня или пыталась убить, чем когда смотришь так печально. - говорит он и выпускает ее руки, - Сейчас станет немного получше, не переживай, - Ингвильд не успевает среагировать, потому что мысли сегодня вязкие и медленные.

Нэйвир подхватывает ее и осторожно сажает на пол, прикасается к краю штанины, чтоб закатать до колен, но драконица испуганно ударяет его по рукам, широко распахнув глаза.

Как ему не стыдно? Даже если намерения его чисты, как она может позволить ему увидеть ее голые ноги и уж тем более трогать их?!

- Знаешь, ты невероятно пуглива для Чистильщика. - заявляет Нэйвир, сводя брови, - Особенно когда дело касается тактильного контакта.

Драконица резко мотает головой, ежится и сильнее прижимает колени к груди, сжимаясь в маленький беззащитный комочек. Ничего не говорит, опуская глаза так сильно, что веки почти закрываются. Жмурится, утыкаясь подбородком в колени. Ей невероятно стыдно и противно.

- Хорошо. Прости, что спросил.