Пять причин убить тебя

И Шинара хохочет в голос, утирает выступившие слезы и задается вопросом, как эта наивная девочка дожила до своих лет. Подумать только, артефакт для женского здоровья - вульгарщина! И что же это дитя все время про дракониц других думала, раз все поголовно с такими ходят?

- Вот дуреха, кто ж тебе такую чушь сказал? - сквозь смех спросила Шинара, настойчиво вложив артефакт в руку Чистильщика, - Старый извращенец какой небось!

- Мой отец не извращенец. И не старый. - бухтит Ингвильд обиженно, но все же помещает маленький артефакт во впадинку пупка, потому что уж лучше походить так немного и от болей и холода избавиться, чем мучиться.

А завтра утром артефакт достанет и спрячет, чтоб никто не узнал о ее срамном позоре!

- Не дракон? - уточняет Шинара скорее для галочки, чтоб понять вообще, кто мог такой бред навязать юной драконице.

- Не дракон. - вздергивает нос Ингвильд, словно уже одно то, что Гривель не из крылатого племени, вызывает в ней невероятную гордость.

- Ладно, иди поспи, часа через два станет лучше.

- наставляет ее Шинара, - Лилиэн, ты идешь со мной, у моего младшенького вчера живот крутило, посмотришь его. - эльфийка кивает, потому что вполне справедливо со стороны женщины попросить об ответной помощи. Все же Шинара по первой просьбе Лилиэн бросила все дела и детей на соседку оставила.

Ингвильд гостей не провожает, вяло поднимается в свою комнату, кое-как натягивает на себя одежду, потому что мало ли кто ещё к ней из добрых побуждений заявится, и без сил падает на кровать.

Артефакт и правда действует - холод больше не пронизывает тело насквозь, легким ветерком и мелкими мурашками лижет кожу, тонкими играми слабо колет кончики пальцев, а от боли остается лишь мягкая пульсация внизу живота.

Драконица забывается в беспокойном сне, просыпается уже к концу заката, когда последние лучи солнца медленно затухают за горизонтом. Хочется кушать.

Ингвильд больше не мерзнет, но хочется тепла, а одеяло, кажется, совсем не греет.

Спускается на первый этаж и замирает на последней ступеньке, кривя губы.

А этот что тут забыл?

На кухне по-хозяйски возится Нэйвир. Оборачивается, заслышав ее шаги и громкое недовольное сопение, и широко улыбается.

И Ингвильд тает и бесится с этой его добренькой влюбленной улыбочки одновременно, потому что в ноющем животе порхают глупые бабочки, щекочут нежными крылышками сердце и пустой желудок, и драконица сердито думает, что лучше б ей это все мерещилось и то были просто глисты.