Пять причин убить тебя

Нет, невозможно, чтоб она так поплыла от простого взгляда, от какой-то улыбки!

Парень плавно переместил ладонь на ее лицо, нежно огладил скулы, со смешинками в глазах наблюдая, как трясутся губы грозного Чистильщика. А у Ингвильд от этих нелепых касаний мурашки по телу бежали и ноги подкашивались, и так тошно-горько было от себя самой и того, как она реагирует на Нэйвира, что хотелось плакать.

Ее уже обманывали, уже предавали, и Ингвильд ужасно боялась, что все повторится снова, если она откроет свое сердце дракону.

Нэйвир растерянно стер дорожки слез с ее лица, он не знал, почему она плакала, почему выглядела так печально в этот миг, притянул к себе, пряча в объятьях. И Ингвильд горько разрыдалась, окруженная чужим теплом, спрятанная в сильных руках, уставшая и отчаявшаяся.

Красный дракон шумно выдохнул, покачиваясь из стороны в сторону и гладя ее по спине.

Ему казалось, что она сильнее, крепче, бесчувственнее. Но его пара была маленькой несчастной драконицей, бесконечно уставшей сражаться со всем миром и доказывать, что и она имеет право на существование.

И звание Чистильщика, которым она закрывала всем рот, было не более, чем щитом, за которым Ингвильд так упрямо пряталась.

- Чем я могу тебе помочь? - тихо спросил он, опустив ее голову на свое плечо и позволяя ей спрятать лицо в волосах. Он уже понял, как легко она смущается простых вещей.

Драконица не ответила, все ещё содрогаясь от беззвучных всхлипов, от мысли, что такого хорошего дракона ей придется убить из-за Арамар, от того, что вся его доброта может оказаться ложью.

И если он делал все это лишь ради того, чтоб убить ее, чтоб подобраться ближе - то пусть уж вонзит в ее сердце кинжал прямо сейчас, чем заставляет терзаться дальше. Потому что это было невыносимо.

И больше всего Ингвильд пугало ясное четкое осознание, что он ей нравится, по-настоящему нравится.

А это означало лишь оно - ей его никогда не забыть.