Пять причин убить тебя

Ещё б она от него не шарахалась. - прицыкнула сестра вождя, - Если и дальше так пойдет, то уплывет она, а следом и наш Нэйвир. - и неодобрительно покачала головой.

- Этого нельзя допустить. - решительно произнесла Ракиша.

- Да. Нельзя. - кинула Шинара, - Но ты только посмотри на нее, она нас боится. - плотоядно улыбнулась женщина, наблюдая, как Ингвильд скромно держится на расстоянии, не приближаясь к другим драконицам ближе, чем на три метра, - Опыт сын ошибок, Ракиша. И ее опытом мне сейчас слепит глаза.

Драконы знали, что Чистильщики не просто проводят осмотры и убивают зараженных.

Но ни Ракиша, ни Шинара не задумывались раньше, что Чистильщики ещё и рискуют своей жизнью - просто это обходило стороной, но теперь, когда пара их дорогого Нэйвира оказалась Чистильщиком, незначительные прежде мысли ощущались совсем иначе.

Яркие, светящиеся от магии в воде широкие шрамы от глубоких рваных ран, от вырванной плоти, от ожогов и острых зубов, от ножей и яда, старые зарубцевавшиеся раны - кожа Чистильщика пестрела от следов.

Теперь девушка уже не казалась беспечно-заносчивой.

Неисчисляемые отметины на теле говорили лучше любых слов - Ингвильд действительно была Чистильщиком, а не какой-то приблудой, присосавшейся к настоящему охотнику ради денег. И на распутную тоже больше не походила.

Ракиша задумчиво пожевала нижнюю губу. Будет ли счастлив ее сын рядом с такой девушкой?

Шинара тоже наблюдала за Ингвильд, за ее осторожной походкой, короткими взглядами, прислушивалась к тихому диалогу Чистильщика и эльфийки.

Охотница сейчас почему-то напоминала больше потерявшегося ребенка, чем грозную сумасшедшую девку, пару дней назад угрожавшую убить ее, Шинару, если она не позволит осмотреть детей.

Разница поражала - растерянные зеленые глаза Ингвильд мимолетно окидывали купальню каждые тридцать секунд, после снова возвращались к выходу, словно охотница выжидала удобного момента, чтобы сбежать.

Шинара чуть улыбнулась, щуря глаза. Пусть она и казалась дурной склочной бабой, у которой в голове лишь стряпня, да пеленки, была ужасно хитра и умна.

Вождь часто приходил за советом к своей сестре.

И ей совсем не нравилось вспоминать ее последний диалог с Чистильщиком, потому что тогда появлялось и понимание, и сочувствие, а испытывать подобное к Чистильщику казалось постыдно.

А вот паре своего племянника можно было и посочувствовать, и посопереживать. И, может, поплакать даже вместе, что так невезением приперло.

- Она ведь не станет мне доверять, если я буду добра.