Хозяин Колдовского Двора

— Вы посмотрите на эту нахальную скотину, — яростно выдохнула лекарь, складывая руки на груди. — Он якобы расходует всю свою магию и даже в обмороки словно изнеженная барышня падает, а потом я трачу на него время и собственные жизненные силы, чтобы вытянуть из этих провалов! А у него, оказывается, в запасниках тонны нерастраченной энергии. Ты для кого их бережешь?! Для шлюх что ли своих местных?!

Алдом вздрагивал от каждого резкого слова и все еще не мог вспомнить о том, что обычно при любой опасности он старался заслонить собой господина.

— К… Кайла, ты не можешь… нельзя устраивать допрос господину… ты вообще не должна… — лепетала гарпия, впервые в жизни пребывая в полнейшем замешательстве, несвойственном ее характеру.

— Не могу?! — лекарь и не думала понижать тон своего голоса, поэтому от ее криков продолжало у всех закладывать уши.

Эсанж все никак не мог избавиться от жуткого жжения, разливавшегося по коже спины, из-за чего кривился и продолжал выгибаться, будто в припадке. Пришлось снова возвращаться к почти успокоившейся магии и использовать ее. Небольшой импульс, и от чужой силы, что прожигала насквозь, удалось освободиться.

Лекарь, поняв, что он очень быстро отделался от мук, злобно усмехнулась и посмотрела на собственные руки, раздумывая, чем бы еще таким зарядить в эту ненавистную физиономию.

— Ты свихнулась?! — рявкнул Эсанж в ответ. Его лицо исказилось от гнева, а в голубых глазах заполыхало пламя. — Или головой ударилась?!

— Я тебя сейчас головой приложу, — проговорила она тихо и спокойно, и с такой же неумолимостью начала на него надвигаться.

Хельга испуганно пискнула и зажала себе рот ладонью, Алдом поперхнулся воздухом, глядя на то, как лекарь и правда заносит руку для удара. Пощечина должна была выйти хлесткой и грубой, но Эсанж тяжелую руку перехватил и с нешуточной силой сжал запястье.

— Я тебе не бойцовская груша, чтобы на мне удары отрабатывать, — прошипел он Кайле в лицо.

— А что тебе сделается? — ответила лекарь жуткой гримасой. — Разве твою шкуру так легко попортить? Ты у нас вон, оказывается, на какие трюкачества способен.

— Ты я тоже, смотрю, не фарфоровая. Только что как рыба оглушенная была, а теперь вон сколько прыти.