Хозяин Колдовского Двора

Эсанж понял, что успел забыться коротким сном, от которого лучше себя чувствовать не стал.

— Я не… отстаньте, — с какой стати он должен перед всеми отчитываться?

— И правда капризы, — хохотнула лекарь.

По всей видимости, она сменила тех двоих, которые околачивались возле его постели некоторое время назад. Почему его спальня превратилась в проходной… хм, Двор?

— Почему меня не могут оставить в покое даже в собственных комнатах? — прогудел Эсанж, по-прежнему не отнимая лица от подушки.

Кайла строго посмотрела на него, но взгляд пропал в никуда и не возымел воздействия.

— Все за вас волнуются. Все вообще волнуются, но за вас отдельно, — дала подробные пояснения лекарь.

— Я справлюсь, — Эсанж перевернулся на спину, но положил руку на глаза, желая хотя бы немного отгородиться от мира и происходящего в нем.

И ему самому стало горько и смешно. Правда ведь капризы, как у маленького. Осталось еще только в шкаф спрятаться от страха.

— Вы справитесь, — уверенно заявила Кайла откуда-то издалека.

— Опять уколы? — простонал Эсанж. — И отвары из полыни?

— Травяной чай, ликер и пирожные, — ответила лекарь, в ее голосе можно было различить улыбку.

Хозяин Двора мгновенно перестал изображать из себя страдальца и мученика и подскочил с постели. Застыв на пороге спальни, он пристально изучил все то, что было расставлено на большом столе, за которым обычно проводились собрания.

— Госпожа Наламин тоже сильно беспокоится, — проговорила Кайла весело. Ее сильно позабавила реакция «больного».

— Даже ликер можно? — Эсанж подошел и сцапал бутылку со стола. Покрутил, придирчиво ее изучая, но претензий предъявить не смог. Высшее качество.

— С моего разрешения вам все можно, — произнесла лекарь, продолжая улыбаться.

Она разлила чай из огромного чайника по кружкам столь внушительного размера, что как раз хватило только на две порции.

— У нас же с вами не званый ужин, — прокомментировала свой выбор Кайла. Она никогда не понимала этикетную сервировку, в которой сервиз был рассчитан на два глотка. — В ограничениях нет удовольствия.

— Не смею спорить, — осторожно произнес Эсанж, наблюдая за тем, как к чаю добавляется приличная порция алкоголя. Причем коньяк был разлит точно также по обеим чашкам.