Принцесса на поводке

Сейчас Нори прекрасно понимала одно: что рядом не будет никого из строгих родственников, ни единого высокоморального надсмотрщика! А с этим Авердимом она как-нибудь договорится. В конце концов, он ведь только за безопасность отвечает, а значит, впереди её ожидает очень интересное время, которое она постарается провести максимально весело.

Когда чуть позже Янорине представили и вторую её «няньку» - стройную высокую брюнетку по имени Розария, Нори едва не захлопала в ладоши от восторга. Внешне Розе можно было дать не больше двадцати, да и вела она себя соответственно.

Глядя на эту легкомысленную особу, слушая её заявления, Нори только шире улыбалась. А вот Димарий, наоборот, всё больше мрачнел. И когда уже почти решил, что в такой компании точно никуда сестру не отпустит, в дело снова вмешался Эверио.

- Дим, - сказал он тогда, пригласив принца в кабинет для разговора наедине. – Для твоих переживаний нет никаких оснований. И Роза, и Авер – профессионалы.

- Да как эта пигалица может быть профессионалом? В какой области? Разве что в оказании услуг интимного характера?! – нервно возразил Дим, меряя шагами комнату. – Рио, ты ведь видел её! Шорты едва прикрывают… то, что должны прикрывать. Да она больше раздета, чем одета! А ведёт себя вообще совершенно недопустимо.

- И, тем не менее, Димарий, Роза – один из моих агентов, - с невозмутимым видом ответил Эверио. – Она – не юная девочка, и старше тебя лет так на двадцать. Розария давно в моей команде, а её любимая роль для прикрытия – вот такая вот развязная шебутная оторва. При этом Розария своя среди молодёжи, что для неё только на руку. Не спорю, она иногда перегибает палку, но… за Янориной точно присмотрит, да и обеспечит твою сестру самыми разнообразными развлечениями.

И пусть, слова Эверио всё равно ни капли не успокоили Дима, но и отговорить Нори теперь не представлялось возможным. Он ведь сам дал ей право выбирать, и она выбрала.

- Девочка хочет почувствовать свободу от вашей опеки, - отвлёк его от размышлений голос Рио. – Так она её получит. И пусть лучше это произойдёт здесь, где её никто не знает.