Принцесса на поводке

Молчание затягивалось, лес никак заканчиваться не желал, а с каждым мгновением Нори чувствовала себя на руках у Авердима всё более неуютно. И пусть он теперь держал её очень аккуратно, не позволяя себе ни вольностей, ни лишних касаний, Янорине всё равно было не по себе. Во-первых, он находился к ней слишком близко – настолько, что она чувствовала, как стучит в груди его сердце. А во-вторых… он был мужчиной, причём очень даже видным, симпатичным, и вообще.

Нет, на самом деле общение с лицами противоположного пола никогда не казалось Нори проблемой, и на свидания она сбегала довольно часто.

К счастью, скоро тропинка закончилась, и перед не на шутку опешившей Янориной предстал двухэтажный особняк, построенный из белого камня. По всему периметру его опоясывал довольно широкий балкон с тонкими горизонтальными перилами в три ряда.

- Это… дом Тамира? – спросила она, не поворачиваясь к Авердиму.

- Ага, - отозвался тот. – А сам Тамир, насколько я в курсе, живёт сейчас где-то в твоём мире.

- Да, я с ним знакома, - сказала девушка. – Очень интересный… недомаг.

- Ах, ну конечно, вы ж всех наших недомагами зовёте, - хмыкнул он, состроив ироничную гримасу. – На самом деле, слово «эргонцы» мне как-то ближе.

- Но… - Янорина всё же повернулась к нему и, поймав его взгляд, заметила: - Ты же человек. У тебя и глаза нормальные.

Вместо ответа Снежок только многозначительно покивал и искривил губы в ехидной ухмылке. Почему-то именно это Нори восприняла, как отрицательный ответ.

- И всё же, скажи, ты человек или нет? - повторила девушка, когда, войдя в просторную гостиную, Авердим опустил её на стоящий посередине синий диван.

Сам присел в кресло напротив и, откинувшись на его спинку, одарил девушку полным иронии взглядом.

- Догадайся, детка. С одной попытки, - бросил он. – Вспомни, что портал привёл тебя в город эргонцев. А тут по определению не может быть людей. Это законом запрещено. И теперь, милая, подумай, есть ли смысл в твоём вопросе.

- Но глаза! – раздражённо возмутилась Янорина. Она терпеть не могла, когда с ней говорили вот в такой снисходительной манере.