Тайна двух лун

Мои пальцы суетливо набрали номер, который Шварц-Гаус оставил для того, чтобы я мог связаться с ним в случае необходимости. Ответил секретарь и сообщил, что доктор вчера покинул Прагу и направляется в Нью-Дели на консультации в каком-то там госпитале. Связаться с ним в течение последующих трёх месяцев будет довольно непросто. Он предложил мне написать письмо до востребования.

Назвать моё состояние отчаянным означало бы недооценить той бури, которая бушевала у меня в сердце. Чтобы отвлечься, весь остаток дня я посвятил другим пациентам, но мысли неуклонно возвращались к Лиз.

Ночью я долго не мог уснуть, сотни раз прокручивая в голове разговор с Арольдом и переубеждая его в скоропалительных выводах насчёт меня. Я решил, что утром непременно пойду к нему снова и буду настаивать на том, чтобы завершить разговор. Пусть он не вернёт Лиз, но хотя бы выслушает мои доводы о правильном, как мне тогда казалось, диагнозе. Я расскажу ему о её второй сущности, и он обязательно пересмотрит лечение. Да, именно так, всё уладится, ещё ничего не потеряно.

Сон сморил меня, когда за окном уже начали бледнеть краски ночи, а на вылинявшем небе проступили очертания гор. Мне опять приснился странный сон. Я снова видел Лиз. На её лице играла приветливая улыбка — свидетельство хорошего самочувствия. Я решил, что момент самый подходящий для того, чтобы признаться ей в любви. Почему нет? Я мог бы сделать это раньше.

- Лиз, я не перестаю думать о тебе, - сказал я и удивился тому, насколько просто, но одновременно ёмко прозвучали эти слова.

Лиз больше не улыбалась, и вдруг я опять увидел, что на меня смотрят чужие глаза, а сама она сидит на поросшем тростником берегу и болтает в воде босыми ногами.

- Кто ты? - спросил я, ужаснувшись.

- Я Аламеда, - ответила она (опять тот голос).

- Ты больше не существуешь, это Лиз поселила тебя в своём сознании.

- Ошибаешься, доктор, - сказала она, и мне стало не по себе от неудержимой решимости в её взгляде. - Я сама в нём поселилась и скоро получу его полностью. Я стану Лиз и отомщу за моего Роутега.

- Оставь её, из-за тебя ей с каждым днём всё хуже, - крикнул я, но даже во сне почувствовал, как дрожит мой голос.

- Так и должно быть, - с холодным безразличием сказала Аламеда, - значит, я на верном пути.