Тайна двух лун

Но если Лиз, с её теперешним душевным состоянием, хотя бы раз привидится то, что едва привиделось мне, она действительно может помутиться рассудком, а у Арольда появится очередной повод, чтобы увеличить дозу лекарства, или прибегнуть к ещё более радикальным методам.

Что делать, я не знал. Если я попытаюсь вновь добраться до Аламеды,  она одолеет Лиз страшными видениями. Этого я не мог допустить. Гадалка говорила: «Если мёртвую душу связывает с нашим миром жажда мести, сама она не уйдёт, пока не отомстит». Аламеда была настроена решительно.

Она вздумала переселить свою душу в Лиз, чтобы потом поквитаться с её отцом. Отчаяние овладело мной.

Мне перехотелось спать, я снова надел ботинки и пиджак, сходил на кухню, где ещё прибиралась после праздничного застолья прислуга, и попросил заварить мне крепкий чай. Кухарка шарахнулась от меня, словно увидев привидение, но чайник всё же поставила.

Вернувшись в кабинет, я сел с чашкой за рабочий стол и принялся думать. Даже теперь, когда всё уже давно позади, написав эти строки, я понимаю, насколько безумно они звучат для привычного ко всему нормальному обывателя.

Разумеется, тогда я не мог даже мысли допустить о том, чтобы кому-то рассказать о своих фантастических догадках: ни Шварц-Гаусу, ни Арольду, никакому другому коллеге. Мне бы тут же предложили переехать из моего кабинета прямиком в одну из соседних палат.

В Бога я не верил и придерживался атеистических взглядов с тех пор, как занялся наукой, но в тот сочельник я всё же вспомнил выученные в детстве молитвы и попросил Господа помочь Лиз и простить её непутёвого отца, а заодно и упокоить души двух погибших по его вине туземцев.

22. Увольнение

Я проснулся с чувством, что не спал целую неделю. За окном брезжил рассвет. Рубашка взмокла от холодного пота и липла к телу. Содрав её с себя, я не без опаски приблизился к умывальнику, но, убедившись, что внутри никого нет, погрузил голову в холодную воду. Затем весь обтёрся мокрым полотенцем и переоделся в чистую сорочку, по счастью нашедшуюся в моём кабинете (прачка иногда доставляла мне постиранное и выглаженное бельё в клинику, а не на квартиру).

Будильник на тумбочке показывал пять утра. Я проспал не более трёх часов, но холодная вода выбила из меня остатки сна.

Я до сих пор помнил свой короткий сон. После встречи с чудовищным созданием из умывальника мне по обыкновению приснилась Аламеда: с ангельским лицом Лиз и тёмными, красивыми, но полными ненависти глазами индейской девушки.