Тайна двух лун

Аламеда всю дорогу смотрела себе под ноги, на мягкий травянистый ковёр, и не знала, что ждать от предстоящего разговора. Искренность Арэнка, его прямизна сбивали её с толку.

Он усадил Аламеду на прибрежные камни, в густой тени Опахалового стебля.

- Я знал, что ты придёшь сегодня, и специально прихватил с собой это, - он положил на камень между ними свой свёрток. Аламеда помнила, что было в нём, но виду не подала. - Здесь вся моя жизнь, весь я, всё самое дорогое, что осталось от моих корней.

Арэнк развернул свёрток и достал ножны.

Только теперь Аламеда заметила — каждое из трёх отделений отличалось друг от друга по форме и размеру.

- Подарок отца на день моего посвящения в мужчины. Эти древние кинжалы передавались в нашей семье из поколения в поколение. Их изготовили в те времена, когда в Лакосе ещё жили говорящие с духами. В это оружие вложена настоящая колдовская сила. Возьми один из них, ты должна почувствовать её, - с этими словами Арэнк потянул за центральную рукоятку — тот самый кинжал, который доставала Муна.

Аламеда приняла его, в её узкой ладони клинок казался огромным. Гладкая сталь блеснула под солнечными лучами, сквозившими в прорехи меж широких листьев. В этом блике почудилось, будто высеченный на рукояти дорей взмахнул крыльями. Но самым странным оказалось другое... Едва холодное лезвие коснулось кожи, Аламеда вдруг почувствовала, что оружие изучает её — словно выискивает в ней слабое место. Вздрогнув, она поспешила передать его хозяину.

- Мне почудилось, будто по всему телу кончик клинка прошёлся, но не ранил, - сказала Аламеда, до сих пор ощущая мурашки на коже от невидимого, но острого прикосновения.

- Значит, правду говорят предания, - кивнул с улыбкой Арэнк, - кинжал способен отыскивать слабое место противника. Я и сам заметил это, когда приходилось обороняться им от водных чудовищ. Что ни удар — то смертельный. Он зовётся Большая Игла. Нет на свете более острого кинжала, способного на лету рассечь насекомое или войти, как в мягкую глину, в самый твёрдый камень.

Отец говорил, что его выковали в древности, во времена войн между высшими и низшими племенами. Теперь только чудовища Лакоса — достойные ему противники. А что скажешь мне об этом? - спросил Арэнк, убрав в ножны Большую Иглу и достав второй кинжал — с раздвоенным, словно язык змеи, острием, его сталь была сплошь покрыта радужными разводами.

Аламеда взяла клинок в руки, и в тот же миг её словно обдало пьянящим дыханием тёмной чащи.